Темный Лорд Устал. Книга XII - Тимофей Афаэль

— Лорд-Протектор! Какое счастье, какая честь! — Глыба отдышалась и присела в реверансе, от которого дрогнул паркет. — Княгиня Тугарина, вы, разумеется, помните наш род — триста лет у трона! А это моя Изольда.

Изольду выдвинули вперёд, словно орудие на позицию. Девица была отменная — свежая, в кружевах, с заученным взглядом из-под ресниц. Взгляд предназначался Владыке, и Лилит, подходя, оценила выучку: пять лет гувернанток минимум.

— Изольда у нас сокровище, — гремела княгиня приглушённым шёпотом, слышным на три колонны. — Скромница, рукодельница, музицирует, вышивает, а как преданна! В новые времена, Лорд-Протектор, при вашей особе понадобятся преданные люди из хороших семей. Ближний круг, так сказать. Девочка почтёт за счастье…

Воронов перевёл взгляд с ночи за окном на княгиню. По лицу его нельзя было прочесть ничего, но Лилит читала не лица, а его самого и видела, что Владыка производит в уме короткое вычисление: сколько секунд жизни унесёт этот разговор и нельзя ли их сэкономить.

Экономить секунды ее Котика было её прямой должностной обязанностью.

— Княгиня! — Лилит возникла рядом, сияя такой сердечностью, что княгиня опешила. — Как вы вовремя. Нет, вы поразительно вовремя — мы буквально сегодня обсуждали набор в ближний круг!

— Наб… набор? — Княгиня расцвела и подтолкнула Изольду ещё на полшага. — Вот видишь, душенька! Я же говорила — новой власти нужны…

— Таланты, — подхватила Лилит. — Исключительно таланты, тут вы правы как никогда. — Она обратила сияние на девицу. — Изольда, дорогая, пара формальных вопросов для анкеты. Каков ваш индекс Хирша?

Изольда захлопала ресницами. Ресницы были хороши, но ответа не содержали.

— Индекс… чего?..

— Хирша, солнышко. Ну, публикации и цитируемость. — Лилит ободряюще улыбнулась. — Хорошо, зайдём проще. Сколько у вас работ по квантовой механике? Рецензируемых, разумеется, сборники тезисов не считаем.

— Я… — Изольда беспомощно оглянулась на мать. — Я не…

— Тоже нет? — Лилит огорчилась всем лицом. — Так. А по селекции? Озимые, бобовые? Может, полевой опыт — хоть один сезон на сортоиспытательной станции?

— Позвольте! — Княгиня пришла в себя и пошла на таран. — Что за странные вопросы⁈ Моя дочь — княжна! Триста лет рода! Безупречное воспитание, манеры, языки…

— Ах, манеры. — Лилит сокрушённо покачала головой и понизила голос до доверительного. — Княгиня, голубушка, я же вижу — вы человек не чужой, вам можно сказать прямо. Вы разве не слышали новый регламент? Лорд-Протектор допускает в ближний круг женщин исключительно с учёной степенью. — Она развела руками. — Сама не в восторге, поверьте, — мне вот докторскую по прикладной математике пришлось защищать экстерном. Но порядок един для всех. Без защищённой диссертации — никак. Желательно физика или агронауки, к гуманитарным степеням комиссия строга.

Княгиня открыла рот. Закрыла. В её глазах, выпученных от усилия, страшно проворачивалась новая картина мира. Физики в люксах, министры на улице, тайный Симпозиум — и вот теперь это. Всё сходилось. Всё чудовищно сходилось.

— И… и что же нам?.. — просипела она.

— Учиться, княгиня. — Лилит ласково коснулась её лилового рукава. — Изольда девушка молодая, всё впереди. Подадите документы Ирис — вон она, у сцены, — как только защититесь. Ну или хотя бы сопромат сдайте для начала, с этим уже можно вставать в лист ожидания.

— Сопро… — Изольда шевельнула губами, пробуя слово, как незнакомый фрукт. — Мат?..

— Он самый, солнышко. И поверьте моему опыту, — Лилит послала девице самую тёплую из своих улыбок, — мужчин уровня Лорда-Протектора кружевами не удержишь. Их держат теоремами.

Тугарины отступали, словно разбитая армия, — теряя строй и достоинство. Княгиня волокла дочь сквозь толпу и уже гремела на ходу своим приглушённым шёпотом в три колонны:

— … немедленно! Слышишь, немедленно телеграфируй отцу! Пусть узнает, где принимают экстерном!..

Лилит проводила их взглядом и повернулась к Владыке.

Он смотрел на неё и в уголке его рта была едва заметная усмешка, что означало одобрение высшей пробы. Ей не объясняли задачу и не оценивали решение, ей просто позволяли делать что хочет, потому что-то, чего она хочет, всегда совпадало с тем, что нужно ему. Другие вымаливали у Владыки слова. Лилит хватало миллиметра усмешки. От этого внутри нее прокатывалась тёплая волна, какой не давала ни власть, ни вино.

Хотя нет. Именно власть. Просто настоящая, а не та, что в должностях.

— Регламент про учёную степень, — произнёс Воронов, вновь отворачиваясь к окну. — Его не существует.

— Пока не существует, — сказала Лилит.

— К утру будет существовать, — согласился он. — Они его сами напишут, разошлют и заверят. Любопытный механизм. — В голосе его шевельнулось что-то отдалённо похожее на интерес. — Я объявляю им простое правило, и они не верят. Ты выдумываешь несуществующее, и они верят мгновенно. Вывод: этот социум усваивает только ту информацию, которая унижает. Нужно занести в модель.

И он ушёл в свои мысли, где Лилит не могла за ним следовать и куда не могла заглянуть. Она стояла рядом, смотрела на его профиль против тёмного окна и чувствовала знакомое сладкое головокружение. Она, читавшая любого человека с трёх фраз, знала о его замыслах меньше, чем этот зал. Все его ходы она понимала только задним числом — и не было в мире ничего слаще, чем стоять вплотную к бездне, которую не можешь измерить, и знать, что бездна тебе лишь усмехается в ответ.

Пусть у крылатой было более симпатичное лицо, но Лилит могла позволить себе наслаждаться его усмешкой. Это нельзя даже сравнить.

А зал за её спиной доходил до кондиции.

У колонн иностранные послы, забыв о дипломатии, сбились в кучку над одним коммуникатором — атташе морской державы вслух, по слогам, зачитывал остальным программу открытого форума агрономов, единственного научного мероприятия, на которое ещё продавались билеты. Билеты брали все. На всякий случай. Оптом.

У фуршета господин в орденах втолковывал новичкам стратегию завтрашнего дня: на Совет отправить заместителей, самим — к воротам Симпозиума, стоять хоть весь день, авось пропустят с прошением.

А по всему залу, от стены к стене, шла охота на мужей. Матроны, дожав из тугаринского разгрома всё до капли, брали супругов за грудки — кто фигурально, а кто и нет. Мимо Лилит проволокли за рукав сенатора. Жена шипела ему в ухо, не сбавляя шага:

— … продай!