Антимода. Костюм и авангард - Раду Штерн

Еще один характерный недостаток нашей эпохи – большая разница между мужским и женским костюмами. Всякая естественная пропорция игнорируется: мужчина лишен какой бы то ни было драпировки в художественном смысле этого слова, его силуэт скрыт под бесформенной, мешковатой одеждой, тогда как женщина либо являет собой карикатурный образ школьницы в короткой юбке, либо утопает в чрезмерно пышных юбках.

Различие между мужским и женским костюмом заключается, однако, не только в силуэте, оно распространяется и на материал. Мы знаем, что в былые времена лен, шерсть, шелк, атлас и бархат использовались для создания как мужской, так и женской одежды. Но, как и в случае с драпировкой, мода вынудила мужчин отказаться от всех притязаний на роскошные ткани и ограничиться мрачной монотонностью сукна.

Еще одна важная особенность современной одежды – почти полное отсутствие цвета. Английская толпа (даже если отдельные детали ее одежды и отличаются яркостью) всегда кажется уныло-серой из‑за преобладания черных и белых тонов.

В прежние времена черный цвет вызывал у людей вполне объяснимый страх, поэтому мы никогда не встречаем его в костюмах, если не считать датчан, у которых это национальный цвет, а также в религиозных облачениях и геральдике. До эпохи правления Эдуарда III черный цвет не носили даже в период траура, а впоследствии лишь надевали поверх обычной цветной одежды черный плащ с капюшоном. Теперь же, по крайней мере у мужчин, черный стал универсальным цветом вечерних нарядов половины населения мира, и если кто-то осмелится появиться на ужине в одежде другого цвета, его сочтут нарушителем этикета или, в лучшем случае, милым безобидным чудаком.

Обнаруживаются, однако, два маленьких проблеска света, мерцающих среди этого едва ли не всепоглощающего мрака. Один из них – цветные шарфы, которые нынче в большом ходу у джентльменов, а другой – алые туники (если использовать средневековое название), которые носят дамы и которые всегда выглядывают из-под под прогулочного платья или короткой супертуники, а когда их надевают под длинное платье со шлейфом, порой открываются стороннему взору с превосходным эффектом.

К счастью, силуэт современного костюма в целом кажется более обнадеживающим, чем несколько лет назад. Кринолинов больше не видно в гостиных, и постепенно они исчезают с улиц. Одежда, особенно та, что носят в загородных поместьях, несомненно, улучшается. Возьмем, к примеру, нынешнее дамское прогулочное платье: туника, супертуника с высоким воротом, плотно облегающий меховой жакет и бархатная шляпа с лакированной отделкой – все это было бы абсолютно очаровательно и живописно, если бы не грубоватая отделка, непомерно высокие ботинки и подрезанные края, искажающие пропорции.

Несколько лет назад мужской костюм также подавал надежды; цветные чулки и никербокеры с коротким пиджаком или норфолкской рубашкой, а также фетровой шляпой или кепкой выглядели вполне уместно и живописно.

Что же сталось с этим в высшей степени художественным костюмом? Костюмом, которому требовались лишь незначительные перемены в крое рукава, чтобы сравняться с одеяниями XIV и XV столетий. Ведь покрой рукава – единственное, что отличает современную норфолкскую рубаху от живописного камзола или дублета, вошедшего в моду в первые годы правления Эдуарда IV.

Приятно сознавать, что дамы наконец-то начали носить облегающие рукава или рукава с откидными верхними накладками. Сумеют ли господа оценить преимущества этой модели и последуют ли их примеру?

Но хороший крой или силуэт мало чем поможет сам по себе, если мы не избавимся от принятой сегодня отделки со всей ее нелепой мешаниной и безудержным изобилием лент, пуговиц и бантов. Никак невозможно оправдать те украшения, которые мы видим в представленных здесь современных образцах под номерами 2, 3 и 4B.

Один из лучших нынешних образцов галунной отделки, какие мне доводилось видеть, был испорчен чрезмерным использованием мелких деталей из гагата. Я заказал эскиз этого экземпляра с увеличением в шестнадцать раз, чтобы вы могли сравнить его со старинным образцом, который я увеличил в той же пропорции. Если бы мы и вовсе отказались от галунов и перешли на плотно сплетенный шелковый или золотой шнур, у нас было бы гораздо больше возможностей для создания хороших лаконичных орнаментов. Действительно, большинство лучших средневековых бордюров можно легко воссоздать, просто пришивая шнур тем способом, который демонстрирует представленный здесь образец аппликации. При этом любая работа с галуном, требующая отклонения от прямых непрерывных линий, неизменно сопряжена со сложностями.

К тому же, если дамы пожелают украсить платье живописной отделкой, приобрести ее не составит никакого труда. В магазине Эльброннера на Риджент-стрит я видел превосходнейшие тонкие бордюры. Но даже самый великолепный бордюр, какой когда-либо видел мир, не будет оценен по достоинству, пока преобладает та страсть к новизне, которая составляет одно из величайших проклятий современного общества во всех его проявлениях.

О нашем вечернем костюме, пожалуй, лучше и вовсе не распространяться. Правда, возвращение отложного воротника, открывающего шею, бесспорно, приблизило нас к гармоничному силуэту, отличительной черте всякого изящного костюма. Возрождением белых жилетов мы обязаны Принцу Уэльскому2, и его следует за это поблагодарить, ведь любое отступление от унылого традиционно черного сукна есть благо. Увы, это редкие исключения на фоне образцов того испорченного вкуса, который в наши дни определяет каноны стандартного мужского вечернего туалета.

О дамском туалете я даже не решаюсь высказываться: непристойность его покроя, как правило, превосходит даже безвкусицу отделки.

Недостаток времени не позволяет мне подробнее рассказать о нашем официальном костюме, который весь целиком – от королевской короны до полицейской каски – совершенно никуда не годится; также я боюсь испытывать ваше терпение, описывая нынешние многообещающие тенденции в области детского костюма или бескомпромиссную строгость церковных облачений.

Прежде чем я закончу, однако, позвольте выразить надежду, что наша нынешняя неразборчивость в части костюма, как и во многих иных художественных вопросах, проистекает скорее от недостатка надлежащего художественного воспитания, чем обусловлена сознательным выбором. Если это действительно так, и если мы – в лучшие свои мгновения признавая, что все зримые явления несут в себе либо добро, либо зло – изберем путь служения добру через постижение Прекрасного, тогда наша повседневная одежда еще удостоится чести быть запечатленной поэтами и живописцами, ваятелями и зодчими, не вызывая насмешек.

В заключение позвольте мне ненадолго вернуться к вопросам, заданным в начале этой статьи: какое отношение имеет археология к одежде? и может ли современная мода претендовать на звание искусства?

Что касается первого вопроса, то, думаю, вы согласитесь, что изучение костюма представляет собой важный раздел археологии. Она воссоздает мельчайшие детали прошлого, выковывает звенья цепи, соединяющей эпохи; она ярче подсвечивает все те великие события, приведшие к появлению благ, которыми мы ныне наслаждаемся. Она обращает в живую реальность образы достойнейших мужей, которые в противном случае оставались бы лишь смутными силуэтами в величественном шествии мировой истории. Среди прочего она позволяет нам увидеть, что когда-то украшение костюма было таким же искусством, как и украшение храмов. Она рассказывает нам о том, что некогда дамские и мужские наряды создавались под руководством мастеров, чьи имена во множестве сохранились в истории: Адам де Бейзиндж, Адам де Бейкеринг, Иоанн Кельнский, Томас Чейнер, Джон Блатон, Уильям Куртене и Стивен Вайн. Под их наблюдением женщины трудились иногда для забавы, а иногда и ради выгоды. Это помогает нам лучше понять изумительные образы таких поэтов, как Чосер или Данте, и оживляет каждую страницу нашей ранней литературы.

На другой вопрос – может ли современная мода возвыситься до искусства? – я уже ответил утвердительно; ибо, несмотря на множество грубых нелепостей, присущих современной моде, несмотря на фраки и цилиндры, на безвкусную вышивку и громоздкие пуговицы, я убежден, что в нашем распоряжении имеется достаточно прекрасных и вполне уместных элементов для создания костюма, не уступающего лучшим образцам прошлого. И если бы такое