Антимода. Костюм и авангард - Раду Штерн

пор, например в униформе лорда-лейтенанта французской жандармерии. В униформах, о которых идет речь, сюртуки имеют фалды, напоминающие ласточкин хвост и обрамленные каймой светлого цвета, которая сужается кверху и расширяется книзу; в нижней части фалды, там, где соединяются края каймы (в этом месте обычно находится пуговица), можно заметить небольшой треугольник того же цвета, что и сам сюртук, вершина которого упирается в эту пуговицу. Это любопытное оформление объясняется следующим образом: два угла фалды, один из которых застегивался вперед, а другой назад, не могли быть пристегнуты прямо к краю сюртука, поэтому их застегивали немного дальше внутрь. Таким образом, часть сюртука оставалась видна в нижней части фалды. Светлая кайма, теперь прочно пришитая к сюртуку, вероятно, представляет собой рудимент подкладки, которая становилась заметной, когда углы фалды подворачивали назад.

Лишь во времена правления Георга III сюртуки начали подрезать на талии, как в наших современных вечерних нарядах, но так как до появления этой моды они уже приобрели описанный мной ранее ласточкин хвост, вероятно, что новый фасон опирался на предшествующую традицию. И, действительно, на старых гравюрах видны промежуточные стадии эволюции. В военной форме прошлого века сюртуки были двубортными, но их чаще носили расстегнутыми, с отворотами, завернутыми назад и застегнутыми на ряд пуговиц, расположенных на самом сюртуке. Эти отвороты естественным образом открывали подкладку, которая обычно совпадала по цвету с фалдами. Петли для пуговиц обычно украшали вышивкой, и таким образом вся передняя часть сюртука была богато декорирована. К концу столетия эта одежда стала тесной и начала застегиваться спереди на крючки, однако остатки прежних отворотов сохранились: об этом свидетельствовал двойной ряд пуговиц, а также тот факт, что передняя часть сюртука отличалась по цвету от остальной ткани и была щедро украшена тесьмой. Такой мундир до сих пор используют в некоторых иностранных армиях. Это также, вероятно, объясняет происхождение термина facings (отделка) применительно к воротнику и манжетам униформы, поскольку, как будет показано далее, они обычно были одного цвета с отворотами. Возможно, этим объясняется и традиция украшать переднюю часть сюртука шнурами, как на мундирах гусарских и других полков.

В «Истории мужской моды», опубликованной в London Chronicle в 1762 году, говорится: «Сюртуки теперь имеют по четыре отворота с каждой стороны, которые называют „собачьими ушами“; когда эти части расстегнуты, они болтаются туда-сюда, как лишние лоскуты ткани, пришитые только с одного конца, и создается впечатление, будто их обладатель играл в backswords, пока его сюртук не изрезали в клочья… Самые модные щеголи вовсе не имеют пуговиц и петель на груди своих сюртуков, за исключением размещенных на „ушах“, а их наряд просто запахивается вокруг тела, как домашний халат». Эти «собачьи уши», уже вполне бессмысленные, до сих пор можно увидеть на груди офицерского патрульного кителя, который застегивается не на пуговицы, а на крючки.

В прежние времена, когда сюртуки шились из шелка или бархата и стоили огромных денег, вероятно, было принято подворачивать манжеты, чтобы не запачкать одежду; так возник обычай носить отвороты на манжетах. В последней четверти XVII и на протяжении всего XVIII века отвороты были широкими, а рукава делали короче. Это, в свою очередь, привело к моде на большие кружевные манжеты на рубашках. Как показывают произведения Хогарта и других художников, манжеты сюртуков подворачивались и застегивались на пуговицы вокруг запястья. Пуговицы до сих пор можно увидеть на рукавах нарядов членов Королевского совета, хотя сами отвернутые манжеты уже наглухо пришиты, а петли остались лишь в виде декоративной тесьмы. Традиция объясняет также, почему у военных манжеты отличаются по цвету от основного мундира: полковники самостоятельно обеспечивали свои полки обмундированием и, вероятно, сами выбирали цвет подкладки. Как известно, цвета отделки для военной формы долго не подлежали стандартизации. В последнее время форма манжет на мундирах линейных полков была изменена, так что первоначальный смысл этой традиции окончательно утрачен.

Чтобы манжет можно было легко подвернуть, рукава обычно имели разрез по внешнему шву, который застегивали с помощью ряда пуговиц и вышитых петель. На персонажах Хогарта нередко можно заметить две-три такие пуговицы выше линии отворота манжета. Первоначально они находились внутри подогнутой части рукава (где им и полагалось быть), но когда привычка подворачивать манжеты окончательно закрепилась, а рукава вновь сузились, пуговицы для фиксации манжета начали пришивать уже с внешней стороны, там, где они были заметны.

Ранняя вариация этого элемента представлена на картине Хогарта «Гвардейцы, марширующие в Финли», а его современный рудимент прекрасно просматривается в манжетах нынешнего мундира того же полка. Занятные пуговицы и золотое шитье на манжетах и воротниках мундиров лейб-гвардии имеют то же происхождение, хотя без обращения к специальным изданиям, посвященным военной форме, таким как «История 2‑го драгунского полка» Кэннона, понять это непросто.

В обычную погоду воротник отгибался вниз, обнажая подкладку; поэтому его цвет часто отличается от цвета самого сюртука, а в военной форме он совпадает по цвету с манжетами; вместе они образуют так называемые facings («отделку»). На одной из иллюстраций в книге Лакруа о костюмах изображен Люсьен Бонапарт с таким огромным воротником, что, будучи поднят, он доходил бы ему до макушки. Это свидетельствует о том, что даже очень широкие стоячие воротники, которые использовались в военной форме в начале века и отличались по цвету от мундира, представляли собой не что иное, как эволюционное развитие более ранних отложных воротников. Хотя изначально разница в цвете намекала на их способность отгибаться, в современных военных мундирах воротники делают исключительно стоячими.

Тесьма или декоративные швы, обрамляющие запястье на обычных пиджаках, представляют собой последние рудименты отогнутых манжет.

БРЮКИ. – Отмечу лишь, что промежуточная стадия между брюками и бриджами – это панталоны, на которых пуговицы, ранее застегивавшие бриджи на колене, спустились к щиколотке. Мне также доводилось видеть немецкого лакея в брюках, украшенных рядом пуговиц, идущих от колена вниз по всей длине штанины.

САПОГИ. – Один из идеальных рудиментов – это сапоги для верховой езды (top-boots). Первоначально они заходили за колено; как видно на старинных картинах, со временем появилась привычка отгибать их верхнюю часть, так что внутренняя подкладка становилась видна. Подкладка делалась из некрашеной кожи и формировала характерный коричневый верх, который сохранился в современной обуви. Имевшаяся первоначально петля для натягивания сапог осталась в виде небольшого кожаного лоскута, пришитого к верхней части, тогда как настоящая функциональная петля теперь пришивается к внутренней части сапога. Кроме того, задняя часть голенища закреплена так, что его уже невозможно вернуть в исходное положение.

Опять же, зачем мы черним и начищаем наши сапоги? Разгадка кроется во французской cirage, или ваксе. Мы черним сапоги, потому что коричневая кожа, намокая и изнашиваясь, естественно покрывалась бы темными пятнами, и поэтому, чтобы сапоги выглядели пристойно, их надлежит окрашивать в черный цвет. Охотничьи сапоги обычно пропитывают жиром, а раньше и обычные сапоги было принято обрабатывать так же, как видно из следующей строфы в балладе «Арджентиль и Куран»:

He borrowed on the working daiesHis holy russets oft,And of the bacon’s fat to makeHis startops black and soft9.

«Startops» представляли собой своего рода деревенские высокие башмаки. Фэйрхольт утверждает, что «древнейшая вакса для сапог и башмаков, по-видимому, была густым, вязким, маслянистым веществом». Но для опрятных сапог требовалось что-нибудь получше сала, и поэтому в ход пошел воск; то, что это действительно так, показывает французское слово cire, которое означает и «воск», и «начищать сапоги». Сапоги, разумеется, начищают воском