Dendrarium. Пять садов заключенного Дягтерева - Алиса Кусти

Путешествие Дегтярёва перенимает дух странствия его предшественника. Он становится подручным археолога, копирует фризы, попутно работает ковбоем, мясником, подмастерьем на шоколадной фабрике. Но все же его «живописное путешествие» было другим: Дегтярёв искал место на земле, чтобы создать свой сад.

Таким образом, я пересек Сибирь и в Японии провел вегетативный сезон 1910 года. Там я работал подручным учеником в сводной фирме садоводов «Орекиме-Надзевари-Томаку» по уклону декоративного цветоводства с упором на гидрофиты, акватику[120].

Через Японию в качестве обслуги двух англичан, инженеров-электриков, мне удалось продвинуться по маршрутному кругу на Тихом океане, посетив, таким образом, ряд весьма интересовавших меня с флористической точки зрения мест тропической и субтропической зон.

Еще выезжая из России, у меня, глядя на те трудности, с коими сопрягались все доставки в Ботанический сад тропических растений как «опытного» материала для биологической и физиологической их обработки в саду, зародилась мысль о создании где-нибудь в тропиках «на месте» подспорного пункта для обработки живого растительного материала именно нашими ботаниками, не вывозя растений «с места». И я решил, прежде всего, стать «ходоком» для отыскания соответственного пункта как на восточном, так и на западном полушариях, чтобы тогда остановиться на лучшем из лучших. Вот почему, может быть, станет ясным мое стремление (продолжение) в тропики, не брезгуя средствами к тому?!

Я помню, как читала эти строки, разбирая сообщения героев моих историй – региональных правозащитников и юристов. Письма по старой памяти приходили на мой электронный ящик, но теперь я передавала их коллегам. Энтузиазм Дегтярёва, окрыленного новой целью, контрастировал с моими чувствами, но как же я была за него рада!

Шли недели, я осваивалась в Тбилиси. Волшебное царство звука! Орут коты, а потом кричат дети – радостно и ярко, пока не уходят на ужин. Позже вступает домино во дворе.

В один из таких весенних вечеров я почувствовала, что меня покинул страх. Осталась благодарность городу – спасибо, что принял, Тифлис. Не осудил, не запросил паролей. Тепло обнял, а большего мне и не было нужно. В пути, меняя номера отелей, я читала автобиографию моего героя, который шел к своей цели, методично исследуя одну точку за другой. Я шла по его следу.

Со своими принципалами-англичанами[121] мне удалось посетить, отправившись из Йокогамы (Япония) к югу – Нагасаки (Япония), Шанхай (Китай), Манилу (Филиппины), Сингапур, Коломбо, Канди, ботанический сад на Цейлоне[122], Батавию[123], сад Бютензорг[124] на Яве, порт Дарвин (Северо-Западная Австралия), порт Мерауке (Западная Новая Гвинея, голландское побережье[125]), Окленд, Фиджи, Самоа, Таити (южная Полинезия), острова группы Кун и Рапа-Нуи (остров Пасхи) – в юго-восточной Полинезии и через Гавайи (северо-восточная Полинезия) закончить этот проезд в Йокогаме, Япония.

Все это путевое кольцо мы совершили, к моему прискорбию, очень быстро, с сентября 1910 года по апрель 1911 года – то есть около восьми месяцев; что для поверхностного ознакомления с местностями, в общем, хотя и допустимо, но все же маловато.

В течение этой поездки все мое свободное время ушло на доступное мне знакомство с флорой и фауной упомянутых точек земного шара, а равно и на сборы сведений по климатическим особенностям этих мест.

Из поездки этой я в грубых формах определил удобные точки для моих заветных целей (как мест в восточном полушарии) – назову их: в группе Самоа – остров Уполу или в группе Агайти (Туамоту), остров Эймео[126] и Райатеа[127] – оставался еще запад!

Не упуская момента, на оказавшуюся в моем распоряжении заработную плату в 96 фунтов я перебросился через Гавайи в Северную Америку.

Здесь, с июня по сентябрь 1911 года., я делал сборы семян, числясь ковбоем на заводе сенатора Страндфорда[128], в местности Пало-Альто у южных пределов северной Калифорнии (Северо-Американские Соединенные Штаты).

С наступлением осени я направился еще южнее, держа курс от Сан-Франциско на Мексику и Гватемалу. Посетив порты от Калифорнийского залива по Мексиканскому побережью Тихого океана: Масатлан, Мансанильо, Салина-Крус, Теуантепек, – я добрался до пределов Гватемалы, где удалось посетить такие дебри, как окрестности Тихуаны, Кетсальтенанго, Альта-Верапас и область Чьяпас. <..>

Далее на Панаме я зачислился в артель работников по экскаваторам для пополнения своей кассы к русскому инженеру В. Н. Сурнину. Здесь я познакомился с настоящим американским ухватом работы янки, типа их руководителя по прокладке канала – инженера полковника Гётальса[129], и более убедился в необходимости подражать им в достижении цели. Панама оказалась несостоятельной для моего проекта, и я перебрался в южноамериканскую Колумбию.

Здесь, высадясь в порту Ла-Пальма, я чрез нашего консула Мейендорфа добрался до Попаяна и Ибаге, в долину реки Магдалены, где с горных вершин удалось видеть столицу Боготу в дымке перспективы, так как путь мой шел в сторону к Сан-Агустину – интересному в археологическом смысле[130], и видеть каменные столбы чибча[131] мне хотелось во что бы то ни стало.

Глава пятая. Найти свой сад

Начиналось лето 2021 года, приближалась жара, и я переехала к морю, в субтропический Батуми. Здесь было все то, что раньше в своей жизни я видела только под оранжерейным стеклом. Хвойные и пальмы, кактусы и криптомерии, папоротники и бамбук – все трубило об изобилии, наполненности влагой и жизнью до самых краев: смотри не захлебнись. Море подступало – то ласковое и игривое, то серое, властное. Иногда, узнала я позднее, оно выходило из берегов и крушило все вокруг, снося прибрежные кафе вместе с набережной.

Я была поражена тем, что увидела. Здесь я встретила растения, знакомые еще с давних времен, но в отличие от тех, что росли в оранжереях Санкт-Петербургского ботанического сада, эти достигали исполинских размеров. Возможно, когда-то они и боролись за жизнь, но сейчас, в Батуми, усилия приходилось предпринимать людям, чтобы пробраться сквозь джунгли.

На огромной площади Батумского ботанического сада в 113 гектаров росли араукарии, драцены, магнолии и цветы всех разновидностей. Моя прогулка заняла по меньшей мере три часа. До выхода я добралась с единственной мыслью – хочу остаться здесь.

Мое желание сбылось. Местные жители подсказали мне контакты семьи, в чьем доме у самого сада я и прожила год. Вот совпадение – Казим, хозяин дома, оказался сотрудником питомника Батумского ботанического сада. Это огромный центр, где подрастают молодые деревья. Позже они находят свое место на территории парка, а иногда преодолевают сотни километров, чтобы быть переданными другому саду.