Мой Алтай. В памяти и закоулках воспоминаний - Ли Цзюань

же? Он понял, что его увидели, и просто стоял, подмигивая и кривляясь. Во рту у него была резинка для волос, а на поясе болтался школьный ранец. Как только я подошла ближе, он выкинул тот же финт – перепрыгнул через стену, забравшись на кучу земли, сваленной у ее основания.

Я просто закипела от злости, не дав себе ни минуты передышки, побежала обратно ко входу в дом и ворвалась в его комнату. Я распахнула дверь, откинула занавеску и увидела, что он сидит на кане (кирпичной печке-лежанке) спиной ко мне, держа в руке пиалу и собираясь пить чай. Я закричала и хотела броситься на него. Но, сделав шаг вперед, повернула голову в другую сторону и оказалась лицом к лицу с его отцом.

– Уважаемый! Ваш младший сын – плохой! Он очень плохой, просто ужасный! Он отбирает у меня вещи! Почему он вечно отбирает мои вещи?!

– Что? – отец повернулся к сыну. – Что случилось?

Этот негодник, который теперь выглядел просто паинькой, быстро протараторил какие-то слова, объясняя происходящее, – явно отрицал свою вину. С видом незаслуженно обиженного он вывернул левый карман куртки, потом правый, а затем и карманы брюк.

– И портфель! – настаивала я.

Паршивец с видом человека, которому ничего не остается делать, как подчиниться воле родителя, схватился за лямку ранца и вывалил на кровать всё содержимое – книги, тетради, карандаши и другие мелочи.

От злости я готова была заплакать – вопрос был всего лишь в резинке за пять фэней! Я повернулась и убежала, не обращая внимания на то, что его мать окликнула меня, пытаясь остановить.

Это был не единственный случай, он утащил у меня еще две разноцветные резинки, красивый почтовый конверт, цепочку на запястье (которую он разорвал, когда стягивал), три заколки для волос и тонкое агатовое колечко. Что касается конфет, семечек и прочего, об этом нечего и говорить. Ах да, и еще половинку яблока – я ела его, когда шла по улице, а он выхватил. Когда я отобрала яблоко, от него осталась только сердцевина с семечками.

Да, и пять мао, он еще похитил у меня пять мао.

Но, с другой стороны, я не могу утверждать, что сама ничего и никогда у него не отбирала. Как-то пришел этот негодник к нам в магазин за соевым соусом. Пока он с мамой расплачивался и получал сдачу у бочонка с соевым соусом, я взяла его портфель и вытащила из него связку ключей и новую тетрадь. Позже он обменял ключи на два кристалла горного хрусталя и стирательную резинку старшей сестры. Что касается тетради, то, конечно же, я оставила ее себе. Я училась тогда кройке и шитью, и эта тетрадь идеально подходила для записей. Однако даже десять тетрадей не могли бы искупить всех его прегрешений.

В другой раз я присвоила себе его перочинный ножик. Он был очень острым, но даже это приобретение не могло перекрыть все его хулиганские выходки.

Мало того что этот мальчишка отбирал у меня вещи, у него была еще одна невыносимая черта – он всё время дразнился, подражая моему голосу.

Когда я за прилавком отпускала товар покупателям, он вмешивался и постоянно перебивал меня.

Но я не обращала на него внимания и продолжала делать свою работу.

– Сельдерей по пять юаней за килограмм.

И тогда он, повысив голос до пронзительного писка, вторил мне:

– Вы меня слышите? Пять юаней за килограмм!

Я:

– Очень свежий, только что из города привезли…

Он:

– Пять юаней за килограмм! Почти даром!..

Я:

– Перец чили – восемь юаней…

Он:

– Сельдерей, ну очень дешевый!

Я:

– Стрелки чеснока тоже восемь юаней за килограмм, все овощи сейчас подорожали…

Он:

– Овощи подорожали! Перец чили – восемь юаней за килограмм! Стрелки чеснока тоже восемь юаней за килограмм!

Я:

– Дешевле никак нельзя, в городе всё очень дорого, и смотрите, как издалека приходится везти…

Он:

– Перец чили – восемь юаней за килограмм! Стрелки чеснока тоже восемь юаней за килограмм! О-очень дешево!

Я схватила старую газету, скомкала ее и бросила ему в лицо. Затем я повернулась к покупателю, который был сбит с толку и не знал, кого слушать, и продолжила:

– Перец чили тоже свежий…

– Слышите? Перец чили свежий, сельдерей свежий, стрелки чеснока свежие…

Я взглянула на настенные часы на противоположной стене, через пять минут этому паршивцу надо идти в школу. Я взяла себя в руки и как ни в чем не бывало продолжила заниматься своими делами.

– У нас тут еще и капуста есть, и картошка тоже…

– Капуста свежая, картошка свежая…

– Не обращайте на него внимания!..

– Капуста восемь юаней килограмм! Картошка тоже восемь юаней килограмм!

– Вздор! Капуста один юань двадцать, картошка два юаня!

– Слышали, нет? Капуста один юань двадцать, картошка два юаня…

– Катись отсюда!

С моим характером мне действительно было невмоготу терпеть это долго!

– Капуста один юань двадцать, картошка два юаня!

– Вон!

– Капуста свежая, картошка…

Я наклонилась, чтобы достать из-под прилавка портновский метр.

Он сдернул шляпу с головы и спрыгнул с прилавка.

– Капуста один юань двадцать, картошка два юаня!

Когда я с большим портновским метром в руках погналась за ним вокруг прилавка, было уже слишком поздно. Входная дверь с грохотом захлопнулась в тот самый момент, когда я была всего в двух шагах от него и могла бы дотянуться и ударить. Если бы я погналась за ним, то, наверное, смогла бы пару раз ударить его, но я боялась сломать линейку – она была такой тонкой и длинной… Если бы у меня был рыночный чи[16]! Но чи слишком короткий. Пришлось бы идти на мировую и в гневе ретироваться. В этот момент дверь за моей спиной снова со звуком «бах» распахнулась.

– Капуста – один юань двадцать, картошка – два юаня!

…Одним словом, пока этот негодяй находился рядом, о том, чтобы спокойно торговать, нечего было и мечтать.

Что здесь можно было поделать? Это же магазин, любой мог зайти. Кто бы его остановил? К тому же он был такой непробиваемый. Вдобавок мы пользовались домом его семьи… В каком-то смысле этот пакостник был нашим арендодателем. Мы должны были платить им каждый месяц по сто юаней. Раз в несколько месяцев по поручению мамы я шла к ним домой, чтобы внести арендную плату. В такие дни он заранее доставал регистрационную книгу, клал ее на маленький круглый столик на кане и, как воспитанный мальчик, сидел и пил со мной чай, дожидаясь, когда отец вернется домой и заберет