Мой Алтай. В памяти и закоулках воспоминаний - Ли Цзюань

деньги. Похоже, он понимал, что это серьезное дело и здесь нет места шалостям. Только в эти моменты мальчишка был со мной немного добрее. Как-то он, как бы выполняя роль хозяйки дома, выложил на стол баурсаки[17], печенье из клейкого риса и тому подобные угощения. Он даже взял из вазочки конфету и подал ее мне. Я с хрустом «хрум-хрум» разжевала, проглотила и сказала: «Невкусно».

Он быстро выбрал и подал мне другую конфету.

Я сидела и уплетала конфеты. Его отец так и не пришел. Я бы не рискнула отдать деньги в руки этому мальчишке – слишком опасно. Он точно присвоил бы их!

Кстати, его отец был очень хорошим человеком, добрым, всегда проявлял заботу о нас. Как у него мог вырасти такой несносный сын?

В конце концов этот парень после окончания начальной школы исчез из Кауту. Говорили, что он уехал на заработки в город. Я даже видела его однажды, когда ездила в город за покупками. Неожиданно я обнаружила его в ларьке, где он в качестве подмастерья месил тесто для индийских лепешек наан! Как много теста! На парне был жилет и белый фартук, его волосы, шея – всё в муке. Он стоял на приступке перед разделочной доской и усердно трудился. Я некоторое время наблюдала за ним снаружи, хотела поздороваться. Но потом вдруг вспомнила, что после стольких лет борьбы с этим парнем я так и не узнала, как его зовут.

Обычно я называла его паршивцем, но, когда у меня было хорошее настроение, я называла его просто парнишкой.

Парень вернулся зимой. Ко всеобщему удивлению, он был в костюме и с ним была девушка! Что ж, в таком юном возрасте… он только переехал в город и уже сбился с пути!

Возможно, из-за того что парень был с девушкой, он вел себя на удивление вежливо. Он даже, как принято, поздоровался со мной, спросил, как дела, как здоровье, как поживают родители… всё на полном серьезе. Затем он достал два юаня и пять мао, чтобы купить пива, делая вид, что это нечто само собой разумеющееся.

Подавая ему пиво и стакан, я спросила:

– Тебе тринадцать или четырнадцать?

Он ответил:

– Восемнадцать.

Что за чушь! Думаешь, так легко обмануть свою девушку?

Переключив свое внимание на девушку, я повернулась к ней со словами:

– Ну и проходимец твой парень!

Она отозвалась:

– Именно так!

– Тогда выбрось его из головы, забудь о нем!

– Ни за что. Он мне задолжал!

– Ладно…

Я взглянула на него.

– Не стыдно? Впрочем, вы оба друг друга стоите…

Девушка облокотилась на стойку и хихикнула. Эта городская девчонка была веселой и жизнерадостной. Одевалась она очень модно и была совсем не похожа на местных. Но волосы ее были традиционно заплетены в длинную косу, аккуратно спускавшуюся до талии. Лицо не особо красивое, но чрезвычайно привлекательное. Возможно, дело было в ее миндалевидных глазах: казалось, что она улыбается, даже когда сердится.

И вот он, этот паршивец, посидел, потянул волынку, допил пиво, еще какое-то время в нерешительности помялся, а потом, когда представление закончилось и показывать было уже нечего, ушел вместе со своей девушкой.

Зимой в Кауту кажется, что зима тянется бесконечно. А летом кажется, что ничто не длится так долго, как лето. Ну вот, младший сын Батая уехал, другой молодой человек тоже уехал. А я всё еще здесь.

На речных просторах

Лошадь погибла, переправляясь через реку, и так осталась лежать на льду посередине реки. Снег плотно укутал ее, насыпав поверх высокий курган. К весне снег растаял, лед стал тоньше и покрылся трещинами. Тело лошади оголилось, появился неприятный запах.

Чтобы не загрязнять воду, кто-то оттащил мертвую лошадь и положил ее наискось на галечный берег. Каждый день, когда я шла гулять, мне приходилось проходить мимо этого места, издалека бросая на него взгляд и обходя стороной.

Весеннее небо, как всегда, было ярким и прозрачным. Вокруг клубились облака, от земли поднимался молочно-белый пар. Весной воздух еще довольно холодный, но, в отличие от зимы, его греет ласковое солнце. Зимнее же солнце, напротив, лишено всякого тепла и больше похоже на блеск серебра.

Весной дожди пропитывают землю влагой. Сразу после дождя образуются облака. Это не те облака, которые прилетают издалека, это самые что ни на есть свои свежеиспеченные облака от поднимающихся вверх испарений. Влажный воздух восходит от земли и собирается на большой высоте. Затем, постепенно сгущаясь, превращается в облака. Огромные и четко прорисованные, одно к одному, как на подбор. Поднявшись на определенную высоту, они начинают быстро двигаться с запада на восток. На той высоте, где дует ветер. У рек есть русла, и у ветров, вероятно, есть свои воздушные русла. Коридор для самых сильных ветров находится именно там, куда отправляются облака.

Порыв ветра принес с собой тяжелый и резкий запах разложения, от которого невозможно укрыться. Затем налетел еще один порыв ветра – и в одно мгновение воздух наполнился чистотой и свежестью. Сколько ни води носом, едкого смрада как не бывало. Он исчез без следа, хотя в нескольких шагах от тебя лежала мертвая лошадь.

Весенний ветер, неудержимый и сильный, дует с востока, завывая протяжно, со свистом. Земля, подобно ветру, обладает той же неуемной мощью и силой. День ото дня ускоряется таяние льда и снега, всё вокруг начинает оживать и зеленеть. Каждый раз, как я иду вдоль берега реки и оказываюсь под влиянием сил земли и восточного ветра, меня охватывает невыразимая грусть. Возможно, это от ощущения собственного бессилия, от неспособности постичь нечто большее, о чем знает природа и о чем человеку знать не дано.

Весна в этом году пришла поздно. Мир, едва переживший зиму со снежными бурями, казалось, медленно возрождался. На берегу реки лежали груды брошенных туш коров и овец. Они не перенесли зиму. Уцелевшие животные, медленно двигаясь, огибали туши и очень осторожно, едва касаясь губами, щипали молодые побеги травы, выглянувшие из-под земли на три-четыре сантиметра. Воро́ны заполонили небо. Воды реки неслись бурным мутным потоком по дну глубокой речной долины. В зарослях тростника на противоположном берегу перекликались водоплавающие птицы – не то серые цапли, не то дикие утки.

Местность была открытой. На другом берегу реки, за тростниковыми зарослями, раскинулись пшеничные поля, вспаханные участки которых издалека казались влажными и черными, как смоль. Та сторона реки, где гуляла я, представляла собой дикое поле, поросшее травой, с разбросанными в нескольких местах древними круглыми каменными гробницами. Каждый день после полудня я