Танец на вулкане. Из дневников 1911–1933 годов - Гарри Кесслер

дверь всем интригам. Но именно женевские круги в Англии, наиболее яростные против Чемберлена, боятся, что, если он падет, на его место придет сторонник изоляционистской политики по вкусу лорда Бивербрука, Биркенхед или другой; поэтому Чемберлену, вероятно, еще дадут шанс исправить свою ошибку в сентябре в Женеве. Но его личный авторитет безвозвратно утрачен.

В этом довольно пестром обществе, бродившем по оранжереям и садам, была также русская баронесса Нолькен в черном платье, мужа которой, русского генерала, расстреляли большевики у нее на глазах в Минске и которая сама была приговорена к смерти, неделями бежала от деревни к деревне, пока наконец не добралась через Польшу в Германию. Странный контраст с плоским, внешне веселым обществом.

Обед у Мак-Фэдьена. Сэр Чарльз Холмс, директор Национальной галереи в Лондоне, комичный маленький сухой человечек, который напускает на себя важный вид, очень забавно, гость д’Абернонов, Морган из комиссии Дауэса, Гольдаммеров и некий мистер Рамсден, который здесь содействует получению кредитов из Америки и Англии для немецкой крупной промышленности. Последний был самым интересным. Он сидел рядом со мной за столом и рассказал много познавательного, так как, кажется, лучше осведомлен о немецкой промышленности, чем даже большинство немецких банкиров и экспертов, поскольку якобы как ревизор досконально проверил 40 крупнейших немецких предприятий, Тиссена, Стиннеса и т. д. Он выказывал самое твердое доверие к возрождению немецкой промышленности. На мой вопрос «почему?» он ответил: из-за большого превосходства ее технического руководства над английским и американским. Ее слабая сторона – коммерческая; она отчасти просто дилетантская. Да и немецкие банки совсем подвели немецкую промышленность со своей помощью на денежном рынке. Положение промышленности в Германии очень похоже на положение американской промышленности в последние десятилетия XIX века. Большая потребность в иностранном капитале, но и растущее образование капитала внутри страны, которое постепенно сведет иностранный капитал к минимуму. Легкие деньги для краткосрочных вложений в Германии уже почти в избытке, как показывает процентная ставка. Эта ликвидность постепенно распространится и на долгосрочные вложения. Так всегда происходит при образовании капитала. Следует добиваться согласия между немецкой и английской промышленностью, чтобы, так сказать, законсервировать американскую и закрыть для нее весь неамериканский мир как рынок сбыта. Гораздо более высокие заработки в Америке сделают это само собой разумеющимся, стоит только Германии и Англии договориться. Сложность – дезорганизация английской промышленности. Но здесь нужда станет учителем. В угольной промышленности, «умирающей индустрии», в Англии уже почти дошло до того, что образуется национальный синдикат. Позже он, правда, сказал в разговоре с миссис Морган, что «Соединенные Штаты Европы» – это роковая идея, промышленное объединение Европы неизбежно приведет к войне с Америкой, потому что тогда Европа будет бесконечно превосходить Америку в промышленном отношении. Сам Морган, напротив, в разговоре со мной выступал за такое объединение, потому что оно заставит Америку перейти к свободной торговле.

Берлин. 22 марта 1926. Понедельник

Речь Штреземана в рейхстаге о Женеве. Я завтракал у Цале один с его женой и дочерью. Он пришел из рейхстага почти безмерно восхищенный речью Штреземана. Тот с непревзойденной «ясностью» изложил события в Женеве. И всё правильно, за исключением одной детали, что все южноамериканские государства были против Бразилии; на деле Чили поддержало Бразилию, а Аргентина отмалчивалась. Что же теперь будет? Мандат Бразилии истекает только в конце года; в сентябре ситуация будет, следовательно, точно такой же, как сейчас, если к тому времени Бразилия не рухнет. Польское место в Совете, по которому в конце концов достигнуто согласие, было вопросом престижа. А вопросы престижа – это всегда лишь плохо подготовленное общественное мнение.

Надо было поставить германское правительство в такое положение перед Женевой, чтобы оно могло подготовить немецкое общественное мнение к предоставлению Польше места в Совете. Вместо этого требование скрыли от германского правительства, ни словом о нем не обмолвившись в Локарно. Это и было роковой ошибкой в подготовке к Женеве. Я сказал: даже больше, если хотят дать Польше место в Совете, то надо было бы с максимальной энергией добиваться урегулирования также и остальных нерешенных вопросов между Польшей и Германией, чтобы достичь подлинной разрядки напряженности. Это и была политика, согласованная мной и Пилсудским еще в 1919 году, – добиться подлинного примирения. K сожалению, она была сорвана Вильсоном и Kлемансо. Цале: как для французов, так и для нас было бы лучше, если бы мы в Совете могли вести переговоры напрямую с поляками, но нам постоянно приходится обсуждать польские дела с Францией. Однако затем Цале, сам того не замечая, опроверг этот довод, добавив, что при рассмотрении польских вопросов в Совете Польшу всё равно придется привлекать, согласно уставу. Он продолжил: вопрос о реформе Совета встал бы остро, даже если бы Германия сейчас не пошла в Женеву. Уже шесть лет тащит Лига Наций этот труп за собой. Но как реформировать Совет? Цале был против увеличения числа мест в Совете или, в крайнем случае, за создание одного-единственного нового непостоянного места. Совет надо держать небольшим, насколько это возможно, чтобы он сохранял способность к действию. Иначе в Совете образуются группировки и, вероятно, создастся неофициальный небольшой операционный комитет, который и будет всё делать. Он за ротацию непостоянных мест. Kаждый мандат должен даваться только на три года, и государство, чей мандат истек, должно по меньшей мере год не переизбираться; иначе из вежливости будут всё время выбирать одних и тех же. Можно было бы предоставить постоянное место всем южноамериканским государствам в совокупности, и на него по очереди претендовали бы Бразилия, Аргентина и Чили. Только и это групповое представительство связано с большими трудностями. Kто будет представлять Азию? Устроит ли Персию, если ее будет представлять Kитай, или Kитай, если его будет представлять Персия? Затем постепенно обострится вопрос о британских доминионах. Всюду трудности! Во время женевского кризиса свою роль сыграло представительство группы Малой Антанты в Совете. За вето Бразилии, по-видимому, стояли Румыния и, возможно, Югославия, потому что они были недовольны выходом Бенеша и Малой Антанты из Совета. Он, Цале, в отеле «Берг» жил в номере рядом с румыном Титулеску (с этим каучуковым Мефистофелем, рядом с которым сидел и я в 24-м году в Женеве) и мог наблюдать, как в последние дни кризиса Бенеш постоянно бывал у них, как и Kиньонес де Леон. У них проходили непрерывные совещания. Стоял ли за Малой Антантой, в свою очередь, и Муссолини – этого он разглядеть не может; возможно, да. Я: да это же шедевр тайной дипломатии, который позволила себе Лига Наций, созданная для того чтобы положить конец тайной дипломатии! Цале рассмеялся: ну, в этом нет ничего нового для тех, кто знает Женеву. Женева – это прямо-таки идеальная почва для тайной дипломатии. Лучшим доказательством служит то, что Совет по вопросу о немецком месте провел лишь одно официальное заседание, чтобы вынести предложение об