Танец на вулкане. Из дневников 1911–1933 годов - Гарри Кесслер

еще подгоняют шпорами, когда из брюха уже вываливаются кровавые ошметки. И бык, который входит красивым, молодым, породистым, а через полчаса выволакивается мертвым куском мяса, вызывает у меня лишь досаду и жалость. То, что снова и снова смерть беспомощных животных, которым не дают никакого шанса, должна служить воскресным развлечением для грубой толпы, не компенсирует никакой самый пестрый, сверкающий вид. Я становился всё более усталым и разбитым. В конце концов я чувствовал себя как оглушенный ударом обуха по голове, внутренне совсем апатичным и до краев наполненным отвращением. Весь вечер был как пробуждение от тяжелого, оглушающего хмеля. Макс, впервые видевший корриду, заявил, что больше никогда на нее не пойдет; это слишком отвратительно, и тут нет ни следа спорта.

Барселона. 19 апреля 1926. Понедельник

Утром в соборе. В остальном дома, не вполне в форме. Написал Паиссе, для которого у меня рекомендация от Шиллингса.

Барселона. 20 апреля 1926. Вторник

Утром в Санта-Мария-дель-Мар. Большая, благородная готическая зальная церковь, боковые нефы такой же высоты, как центральный. Сильное впечатление. – Улица Монкада за Санта-Мария – дворцовая улица времен Дон Жуана[547]. Kрасивые, богатые патрицианские и дворянские дома с богато украшенными порталами, дворами и окнами, живописными наружными лестницами во дворах. Потом в музее. Сюда перенесли романские настенные фрески из ряда маленьких североиспанских горных церквей. Расстановка лишена атмосферы, но можно хорошо рассмотреть фрески, изображающие в немногих сильных, простых красках – красной, черной, желтой, белой, синей – Христа как судию мира, Мадонну, сцены из библейской истории. Они стремятся к почти карикатурной индивидуализации фигур (апостолов, святых, архангелов и др.) и драматическому выражению событий. И то и другое – очень примитивными, но действенными средствами; как рисунки высокоодаренного ребенка, который идет прямо к цели, без особых раздумий насчет правильности пропорций и т. п. Эта безоглядная прямота в индивидуализации и драматизации и грандиозная простота красок производят мощное впечатление, рядом с которым более поздняя масляная живопись, картины сейченто и сеттеченто, висящие в соседних залах, кажутся очень бледными и смутными. Среди них лишь великолепный Тициан – портрет дона Альваро де Базана. Затем большие настенные картины из школы Ван Эйка, авторства Далмау, мощного монументального воздействия, близкого к воздействию романских фресок из Тауля, и т. д.

Днем на автомобиле на Монсеррат, средневековый Монсальват, гора Грааля, в 70 км от Барселоны по направлению к Пиренеям. Он возвышается как мощный скальный массив, фантастически увенчанный дико иззубренными скальными иглами, которые торчат, как щетина или чешуя, одиноко над округой, словно выброшенное на берег допотопное чудовище, громадный, растянувшийся дракон. Вид с полпути к вершине горы на далекие, покрытые снегом Пиренеи и беспорядочно изрезанную, пустынную, скалистую предгорную местность между Монсерратом и Пиренеями в высшей степени величественен и фантастичен. Подлинный ландшафт легенд, правдоподобная местность для рыцарей, дев, оставленных в пустыне, и драконов, залегших в засаде. Посреди этой пустыни, между дико разорванными скалами горной вершины – монастырь и церковь, где почитается чудотворный образ Мадонны. Построенная Филиппом II церковь – готическая и почти вся позолоченная, но мистически темная, так что золото лишь мягко и таинственно мерцает, – в самом деле имеет нечто от настроения часовни Грааля. Высоко над алтарем под золотым балдахином восседает в белых драгоценных кружевных одеяниях и с тяжелой золотой короной на голове чудотворная Мадонна. Она мерцает, вся белая и почти нежная в своей малости под таинственно освещенным балдахином, глядя, казалось бы, из недостижимой дали в темный неф церкви. Звуки органа, непрекращающаяся прелюдия, плывут, как легкий ладан, в мистическом мраке под белой призрачной фигурой. Но через боковые капеллы можно пройти за алтарем наверх, в маленькое помещение позади Мадонны, куда отсюда ведут ступени. Паломники, молодые монахини, священники, простые люди из народа стоят здесь на коленях в глубокой тишине, собираются с духом и затем робко и благоговейно поднимаются по ступеням к Мадонне, чтобы поцеловать ее белое атласное одеяние. Всё время над этим парит тихая музыка, как мистический, неосязаемый нимб, наполняющий и освящающий пространство. Совершеннейший театр, высшая точка барокко, искусства, сознательно создающего видимость, ложь как родовые щипцы для подлинных, глубоких чувств (см. Шекспир, см. Сервантес). Никто не может устоять перед впечатлением здесь. Барочная позиция – сознательно утверждать объективно ложное, если только оно вызывает субъективно подлинные чувства (наисложнейшее смешение скептицизма с волей к вере; высший, страннейший цвет Kонтрреформации; «я знаю, что это не правда, но это должно быть правдой, и во всяком случае я хочу воспринимать это как правду и дать себя захватить и вести, как будто это правда: credo quia absurdum»), – здесь стала совершеннейшим, утонченнейшим театром; еще совершеннее, чем в Парсифале. Тихо парящая музыка, Мадонна, обманчиво кажущаяся готовой вот-вот сдвинуться под своим драгоценным кружевным покровом, маленький резной из дерева хорист, который стоит в облачении позади нее и которого я сперва принял за настоящего, призрачное, мистическое освещение: паломники знают, что всё это «сделано», но они при этом потрясены подлинно, до самых глубин, и этим укреплены в субъективной вере. Всё это здесь реализовано в гораздо большей степени совершенства и мастерства, чем где бы то ни было, даже в Риме. Драму этой позиции, ее трагикомедию написали Сервантес и Шекспир.

Вечером маэстро Паисса пришел к ужину и затем повел нас в несколько заведений на Параллело.

Барселона. 21 апреля 1926. Среда

С Паиссой и Гёртцем [поехали] в Ситжес, маленький морской курорт на полпути между Барселоной и Таррагоной. Милый, чистый городок. Американский миллиардер, мистер Деринг, выстроил там фантастическое палаццо из множества подлинных старинных испанских архитектурных элементов, театральную декорацию, которая, однако, в свете на море действует захватывающе. Автомобильная дорога в Ситжес вдоль моря большей частью заасфальтирована, настоящая гоночная трасса, так же как и в Монсеррат. Вообще, чистота и роскошный вид всех общественных сооружений, улиц, городков в Kаталонии – постоянное удивление; здесь они наверстали во время и после войны всё, что пребывало в запущении веками. Нет на Средиземном море второго такого города, как Барселона с ее миллионом жителей и красивейшими улицами и аллеями. По сравнению с ней Неаполь и Генуя – провинция.

Барселона. 22 апреля 1926. Четверг

Приготовления к отъезду. Еще раз в собор и по парку на Монжуике. Вечером отбыл на Мальорку на небольшом, довольно примитивном трехтысячетонном пароходе «Хайме II».

Пальма. 23 апреля 1926. Пятница

Утром в семь прибыли в Пальму при пасмурной дождливой погоде. «Гранд-отель», где мы заказали номера, старомодно запущен. В конце концов обнаружили еще строящийся, совсем современный большой отель в нескольких километрах от города на берегу моря – отель «Средиземноморье» – и переселились туда в очень милые чистые номера.

Пальма. 24 апреля