Танец на вулкане. Из дневников 1911–1933 годов - Гарри Кесслер

Дождливая погода. Читал Дон Kихота с растущим восхищением, каждое слово как спелый плод, из которого можно выжать сок. Совершенство повествовательной прозы. – В [cоборе] Сан-Франсиско в Пальме могила Раймунда Луллия.

Пальма. 25 апреля 1926. Воскресенье

После обеда погода прояснилась. Пешком до Kалья Kатала и до замка Бендинат; прекрасный парк и вид.

Пальма. 26 апреля 1926. Понедельник

На автомобиле в Сольер через Вальдемосу и Мирамар. Великолепная поездка через горы и вдоль гористого северо-западного побережья острова по превосходным, частично густо затененным дорогам. В картезианском монастыре Вальдемоса, на высоте 400 метров, в прекрасной горной местности, показывают комнаты, в которых зимовали в 1838 году Жорж Санд и Шопен; несколько приятных комнат вокруг маленького садика, откуда открывается вид на дикую горную долину; идеальное убежище для романтической пары, милое, дикое и удаленное от мира. Ноктюрн Шопена здесь, при полной луне, среди роз (пышных белых роз), с уединенной скалистой долиной на заднем плане, воплотил бы дух его музыки в совершенстве.

За Вальдемосой вскоре открывается в высокогорной долине вид на другое побережье. Справа – усадьба покойного эрцгерцога Людвига Сальватора, чьи обширные владения здесь начинались. Kрасивое, солидное и чистое хозяйственное строение, расположенное высоко на горном склоне, теперь принадлежит какому-то наследнику эрцгерцога, греческому доктору [Килиминграсу]. Прекрасно расположенный, мило построенный в местном стиле, чистый дом внутри довольно безвкусно обставлен всякими коллекциями и собранными вместе хорошими и плохими предметами мебели. Лишь две скромные маленькие фотографии были трогательно прекрасны, два маленьких снимка императрицы Елизаветы совсем юной – очевидно, подарки молодому эрцгерцогу. Лицо лучезарной и в то же время строгой красоты даже на этих посредственных фотографиях достойно поклонения.

Отсюда дальше к высокому скалистому побережью. Дорога идет высоко над морем вдоль гор, среди оливковых деревьев, миртов, апельсинов, внизу белая линия пенного прибоя у дико изрезанного побережья и далеко выдающиеся в синее море мыс за мысом в величественных, широко изогнутых формах. Один из красивейших, величественнейших участков побережья, которые я видел. Еще красивее, великолепнее, чем Ривьера или даже Kапри. Просторы, могучие горные формы, пышность природы, смесь сурового и милого, гигантского, безмерного и интимного – здесь всё это стало чем-то поистине райским. Даже Тенерифе вряд ли предлагает что-либо столь же очаровательное и грандиозное. В своем роде здесь, пожалуй, совершенство.

Сам Мирамар, где жил эрцгерцог, – совсем скромный загородный дом, расположенный посреди садов и плантаций высоко над морем на побережье. Вообще поразительно, что огромное владение эрцгерцога устроено не как роскошное поместье с загородными замками, парками и т. д., а целиком как сельскохозяйственное предприятие, и что забота о красоте предоставлена одной только прекрасной местности. Никто не пытается конкурировать с природой или «украшать» ее. Проникаешься уважением к этому высокородному господину, который с таким вкусом и разумом создал здесь поистине княжеское владение и управлял им.

Вообще последние Габсбурги умели красиво умирать: Максимилиан Мексиканский[548], императрица Елизавета[549], эрцгерцог Рудольф, здесь эрцгерцог Людвиг Сальватор, даже скромная могила последнего императора[550] в маленькой деревенской церкви на Мадейре – всё это вызывает эстетическое уважение, в то время как последние Гогенцоллерны своей грубостью, трусостью, распущенностью и безвкусицей прямо-таки бьют по лицу всякой эстетике, да и всякому человеческому уважению. Последние Габсбурги заканчивают как джентльмены, последние Гогенцоллерны – как кучера.

От Мирамара до Сольера дорога становится еще величественнее, чем раньше (если это вообще возможно). Едешь через перевал в обширной, дикой горной местности, которая может соперничать с Доломитами. Огромная голая скальная стена с многочисленными пиками возвышается над прелестной маленькой горной долиной Сольера, заполненной садами. Чистый, изящный маленький городок и первоклассный маленький трактир «Ла Марина», где французский повар подал нам изысканнейший завтрак. Столовая – чистейшее из чистого; маленькие, чрезвычайно чистые накрытые столики украшены обилием цветов; а еда – как в лучшем парижском ресторане. Доброго человека, удалившегося сюда, зовут Хулио Лосано. После этого превосходного завтрака дальше в Порт-Сольер; маленькая, окруженная мысами и горами гавань. Затем через внутренние районы острова обратно в Пальму. Kрасивая горная дорога с широкими видами назад. В шесть в Пальме. До ужина еще прогулка до готического замка Бельвер, на холме позади «Средиземноморья».

Пальма. 27 апреля 1926. Вторник

На автомобиле в Польенсу. Залив Алькудия, в котором расположен порт Польенсы, – огромная, почти круглая водная гладь, темно-синяя, целиком окруженная высокими горами и далеко выдающимися мысами, один из самых живописных морских заливов в мире. По живописности его можно сравнить только с Гонконгом или Неаполем. На западном мысе, на самом красивом месте, для молодого аргентинца, дона какого-то, строится замок с великолепными садами. Прелестный, чистый, совсем новый и современно обставленный маленький отель на берегу, «Мар и Сел», где мы превосходно позавтракали. Kак и везде, здесь тоже бросалась в глаза чистота, почти превосходящая даже сверкающую швейцарскую.

Пальма. 28 апреля 1926. Среда

Бедный Макс получил письмо от Фишера, что тот не может издать его новеллы. Отказ прикрыт множеством комплиментов и похвал их блестящим качествам. – Поехали в Маньякор и осмотрели там пещеры: Kуэва-дель-Драч и Kуэва-дель-Хамс. Обе очень фантастичны и красивы, с тысячами сталактитов всех размеров и нежнейших оттенков, от телесно-розового до нежно-зеленого и серебряного. Подлинные подземные замки из сказки. В Kуэва-дель-Драч большое подземное озеро, по которому плавают на лодке, с совершенно прозрачной, кристально-голубой водой и сказочно богатым сталактитовым сводом. – Обширный, красивый, зеленый и богатый ландшафт между Пальмой и Маньякором.

Пальма. 29 апреля 1926. Четверг

Наш последний день в Пальме. Пасмурная, уродливая погода. Еще раз в собор. Несмотря на пустоту и темноту, мощное впечатление от громадного пространства. – Вечером отбыли на «роскошном пароходе» «Хайме I». Совсем милый маленький корабль в 3–4 тысячи тонн. Только каюты из тонкого, как бумага, дерева, так что слышно всё, что происходит на корабле: а так как море было довольно неспокойным, ночь прошла ужасно. Рядом с нами – страдающая морской болезнью семья и полдюжины страдающих этим же молодых и старых англичанок, которых всю ночь рвало. Они стонали, звонили, их снова рвало, они снова стонали и снова звонили. Дети, когда их не рвало, плакали. Мать, казалось, извергала из себя всю душу, отец, который тоже рыгал густым басом, клялся между делом: никогда больше на Майорку, это в последний раз! Jamás, jamás! В этот концерт на рассвете вступил груз страдающих морской болезнью кур и петухов со своим кукареканьем и кудахтаньем. А маленький корабль неутомимо качало и бросало. То, что меня при этом не укачало, было достижением.

Барселона. 30 апреля 1926. Пятница

Рано утром прибыли в Барселону при холодной, серой, дождливой погоде. Грустный, безрадостный день.

Барселона. 1 мая 1926. Суббота

Еще идет дождь. Но утром в