Взаимоотношение языка и мышления - Владимир Зиновьевич Панфилов

формы общества по тем существенным признакам, которыми они отграничиваются друг от друга, т.е. общественно-экономические формации в зависимости от различия в способе производства, и перед лингвистами встает задача, выявив общие черты, свойственные всем языкам, затем разбить их на определенные группы по тем существенным признакам, которые свойственны только каждой из них.

И.И. Мещанинов, имея в виду приведенное выше положение Р. Якобсона, справедливо писал:

«Исторически сложившиеся языки шли своими путями развития, создавая определенные структурные типы, которые прослеживаются не в одних только группировках языков по выделяемым семьям. Каждый включаемый в их состав язык представляет собою выдержанную типовую единицу. Каждый такой язык объединяется с другими в одну группу по тому, что оказывается у них общим. Но этим общим будет не то, что объединяет все языки земного шара, а то, что остается общим только для данной группировки»[140] (разрядка наша. – В.П.).

Таким образом, задача типологических исследований состоит в установлении не только изоморфизма языков мира, но также и алломорфизма языков мира, причем один из аспектов последних исследований, их непосредственной целью является также установление изоморфизма в пределах каждой из выделенных группировок языков.

Известные слабости типологических исследований прошлого периода и в особенности зыбкость критериев типологической классификации языков вызвали к жизни еще одно направление в типологии – так называемую характерологическую типологию, которая усматривает свою задачу в установлении специфических черт, своеобразия каждого языка. Нельзя не согласиться с В. Скаличкой в том,

«что характерологический метод может принести много ценного. Например, с его помощью можно выделить отдельные черты языка, резко отличающегося от других языков»[141].

Однако, с другой стороны, ясно, что выявление специфических черт того или иного языка, его своеобразия возможно только при условии проведения широких типологических сопоставлений языков, предполагающих установление признаков как общих всем языкам, так и свойственных только отдельным группировкам языков. Более того, очевидно, что установление специфических черт того или иного конкретного языка должно быть не начальным, а завершающим этапом типологических исследований и что принадлежность того или иного языка к определенному типу не может определяться по признакам, специфическим только для данного конкретного языка.

Таким образом, представленные в современных типологических исследованиях различные направления в конечном счете не исключают, а скорее могут дополнить друг друга, если отказаться от того ограниченного понимания задач типологии, которые каждое из них ставит перед собой.

В основе типологической классификации языков лежит тот же логический принцип, та же логическая схема, что и в основе генеалогической классификации языков, а именно принцип родо-видовых отношений понятий, принцип деления объема более широкого (родового) понятия на входящие в его состав более узкие (видовые) понятия. Но если при генеалогической классификации языков основанием деления понятия «естественные языки» на понятия индоевропейской, семитской, алтайской и других семей языков является признак общности происхождения, а основанием для последующего деления семей языков на более узкие группировки – признак степени родства, то при типологической классификации учитываются структурные черты языков независимо от признака общности или различия их происхождения.

В идеале типологическая классификация языков должна была бы быть представлена в виде логической схемы, в основании которой находится понятие «естественные языки», противопоставляемое понятию «искусственные языки» в пределах более широкого понятия «знаковые системы». Понятие «естественные языки» как родовое в свою очередь должно подразделяться на видовые понятия различных типов языков, которые отграничиваются друг от друга по свойственным только каждому из них признакам. Конечным этапом такой типологической классификации языков будет разделение понятия типа языков на единичные понятия конкретных языков с указанием признаков, специфичных только для каждого из этих языков.

Однако состояние типологических исследований в настоящее время таково, что подвергается сомнению сама возможность дать типологическую классификацию языков хотя бы в обозримом будущем и некоторыми авторами принципиально отрицается возможность отнесения того или иного конкретного языка, взятого в целом, к определенному структурному типу языков. Так, по мнению крупнейшего типолога нашего времени В. Скалички,

«классификационный принцип, относящий языки как целое к определенному типу, изжил себя»[142].

Развивая это положение, В. Скаличка пишет:

«…отдельные явления языка (морфологические, синтаксические, фонетико-комбинаторные, словообразовательные) находятся во взаимной связи, причем их соседство может быть положительным или отрицательным. Сумма свободно сосуществующих явлений называется типом. Подобных типов, по нашему мнению, существует пять: флективный, интрофлективный, агглютинативный, изолирующий, полисинтетический»[143].

Характеризуя каждый из этих языковых типов совокупностью определенных черт, В. Скаличка считает, что

«в конкретном языке различные типы реализуются одновременно»[144],

и объясняет это двумя причинами:

1) «если допустить, что явления языка квантитативны, то и тип в языке должен осуществляться только в определенной степени…;

2) взаимоотношения лингвистических явлений в большинстве случаев только вероятны, а не обязательны»[145].

В той мере, в какой критические замечания В. Скалички направлены в адрес традиционной морфологической классификации XIX в., которая, по словам Э. Бенвениста,

«не является ни исчерпывающей, ни последовательной, ни строгой»[146],

они представляются вполне оправданными.

Весьма плодотворным является и развиваемое В. Скаличкой направление типологических исследований, которое ставит своей задачей выявление различных комплексов взаимообусловленных черт языковых структур. Однако известные недостатки или даже полная несостоятельность традиционной морфологической классификации сами по себе еще не дают основания отрицать принципиальную возможность создания такой типологической классификации языков как завершающего этапа типологических исследований, которая, используя тот или иной principium divisionis, относила бы каждый язык в целом к определенному типу. Представляется, что отрицание возможности такой классификации языков в конечном счете подрывает сам принцип системной организации языковых явлений, наличия закономерных необходимых связей языковых элементов, а именно такие связи (но не связи вероятные или случайные) и должны учитываться при типологической классификации языков. Очевидно, что принцип системного анализа языковых структур в целях определения их принадлежности к тому или иному языковому типу предполагает не просто учет взаимозависимости сосуществующих черт, а выделение таких черт языковой структуры, которые являются ее определяющими, ведущими чертами[147].

При таком подходе к типологической классификации языков совсем не исключается, что в конкретном языке, отнесенном к определенному типу по доминирующим чертам его структуры, могут наличествовать в той или иной степени черты другого языкового типа, которые, однако, не играют определяющей роли в структуре этого языка. Очевидно, что принцип «чистоты типа» не может быть решающим при классификации и в других областях явлений[148]; в этом отношении подход к типологической классификации языков не является исключением.

В самом общем виде задача типологических исследований может быть определена как установление закономерностей,