Человек дующий. Homo inspirans. История о том, как человек поставил дыхание на службу искусству - Владимир Александрович Зисман

эры. Помимо китайского шена, аналогичные инструменты, известные под названием хен, существовали на острове Борнео и территории современного Лаоса, Вьетнама и Таиланда. В Японии такой инструмент назывался сё, но он появился гораздо позже, примерно в V веке, и пришёл из Китая.

Из всех таких инструментов этого региона, пожалуй, только шен достиг современных технологических высот и сейчас в Китае стал концертным и оркестровым инструментом.

Если описывать его простейшим образом, то это, условно говоря, горшок, сделанный из тыквы, дерева или металла, из которого торчит вязанка бамбуковых трубочек разной длины. Таких трубочек может быть различное количество – от нескольких штук в примитивных инструментах до тридцати шести в концертных шенах диапазоном в три октавы, обладающих всеми возможностями современного инструмента. Со стороны это выглядит, как будто музыкант вдувает воздух в кислородную маску, которая торчит из общей воздушной камеры, той, что я для наглядности назвал горшком, а пальцами закрывает отверстия, которые есть в каждой трубочке.

Но самое интересное в шене это то, каким образом возникает звук. А звук появляется от колебаний металлического язычка, закреплённого с помощью пчелиного воска в бамбуковой трубке. Язычок начинает вибрировать от набегающей струи воздуха, и высота этого звука зависит не от длины воздушного столба, как во всех остальных духовых инструментах, а от длины и массы самого язычка. Проще говоря, у каждого из многочисленных язычков в инструменте есть своя собственная частота вибрации, а дальше уже дело техники – открыть и закрыть доступ воздуха к нему.

Понятно, что при такой технологии расход воздуха очень велик, и на современных шенах можно играть как вдувая в него воздух, так и втягивая его в себя. То есть соединять приятное с полезным. Я имею в виду, что при игре на шене дышать не возбраняется.

Конструкции, подобной свободному язычку, не было больше нигде в мире. Высказывались предположения, что шен был завезён в Европу ещё в античные времена по Шёлковому пути, что его привёз Марко Поло в конце XIII века, но документальных подтверждений этому нет. Впрочем, как и последствий.

В XVII веке эти инструменты уже были известны в Европе, по крайней мере существует изображение инструмента, похожего на лаосский хен, датируемое 1636 годом, но, похоже, в его устройство тогда тоже никто не вник. То есть в Европу шены вроде как просачивались в единичных экземплярах, но при этом их никто в упор не видел.

В 40-е годы XVIII века две музы – Клио, муза истории, и Евтерпа, в сферу ответственности которой входила музыка, совершили ещё одну попытку изменить ход музыкальной истории в Европе. В Санкт-Петербурге появился баварский скрипач, музыкальный мастер и изобретатель музыкальных инструментов Иоганн Вильде. Для придворного общества он регулярно давал концерты на шене.

Это был очередной фальстарт, совершенно аналогичный истории о том, что таблица Менделеева сначала приснилась Пушкину, но он в ней ничего не понял и она была вынуждена несколько десятилетий спустя присниться уже самому Менделееву.

Но следующая попытка муз увенчалась успехом, превзошедшим все ожидания.

Несколько слов об одном из моих любимых исторических персонажей

Возникает такое ощущение, что жизненный путь этого человека определил не набор случайностей, как это обычно бывает между первой и последней датой в жизни большинства людей, а заранее написанный сюжет, так сказать «под проект» – от первого до последнего кадра.

Жан Жозеф Мари Амио родился в Тулоне в 1718-м. Когда ему было около двадцати лет, он вступил в орден иезуитов, а после рукоположения в священники попросил направить его в зарубежную миссию. Причём мечтал он о Китае.

Мечта его свершилась, в тридцать лет он отправился в Китай, где и остался до конца своих дней.

Амио вжился в китайскую культурную среду до такой степени, что взял себе китайское имя Цянь Дэмин, стал носить китайскую одежду и, разумеется, выучил язык.

Патер Амио заслужил доверие императора Цяньлуна и, в совершенстве зная китайский и манчжурский, родной язык императора, стал его официальным переводчиком, и был его приближённым даже и в те самые жестокие шестидесятые-восьмидесятые годы, когда Китай наглухо закрылся от внешнего влияния вплоть до того, что китайцам было запрещено общаться с иностранцами и изучать языки. Более того, китайца, обучающего «заморского варвара» языку, приговаривали к смерти. В этих условиях Жан Амио как флейтист и клавесинист пытался донести до пекинской знати европейскую культуру, играя для них на клавесине произведения современных французских композиторов. Остались свидетельства, что он исполнял при дворе императора фрагменты из оперы-балета Жана-Филиппа Рамо «Галантная Индия», в том числе и «Танец дикарей» из неё – музыку, которая в наши дни стремительно догоняет по популярности «Шутку» Баха, «Бурю» Вивальди и Адажио Альбинони.

Правда, эта сторона его миссионерской деятельности не увенчалась успехом. В своих мемуарах Амио вспоминал: «Они ответили так вежливо, как только могли, что наши песни не предназначены для их ушей, а их уши – не для наших песен».

Это был человек ренессансных масштабов.

Амио создал французско-манчжурский словарь, который высоко оценили и тогдашний министр иностранных дел Франции Анри Бертен при дворе Людовика XVI с одной стороны, и член императорской семьи принц Хунъу с другой. Он впервые перевёл на европейский язык (в данном случае французский, естественно) трактат Сунь-цзы «Искусство войны», оставил жизнеописание Конфуция, в круг его интересов входила музыка, лингвистика, астрономия, метеорология, изучение земного магнетизма, причём наукой занимался, непосредственно проживая на территории Запретного города в Пекине, в главной резиденции императора. Он даже попытался построить воздушный шар, но принц Хунъу отговорил его от этой затеи, как сказали бы мы, «от греха подальше».

Но самое интересное для нас – его музыковедческая деятельность. В 1754 году Амио отправил в Париж свой перевод китайского «Трактата о древней музыке»[25], написал несколько монографий о китайской музыке и составил сборники из записанной им в европейской системе нотации музыки, которая использовалась при дворе императора – рукописи «Китайских дивертисментов» и «Духовной музыки» хранятся в Национальной библиотеке в Париже.

Но главным историческим событием, изменившим европейский музыкальный ландшафт, стала написанная патером Амио в 1779 году книга «Памятник музыки из Китая», в которой в числе прочего было подробное описание конструкции шена. Более того, он прислал своему другу Анри Бертену в Париж четыре таких инструмента.

Жан-Жозеф Мари Амио писал о шене: «Этот инструмент более совершенен, чем любой другой, ранее созданный человеческими руками».

Шен