Человек дующий. Homo inspirans. История о том, как человек поставил дыхание на службу искусству - Владимир Александрович Зисман

Наконец-то идея «свободного язычка» попала на благодатную почву – европейцы получили принципиально новую технологию. Причём она появилась более чем своевременно – наступала эпоха взрывного развития наук и технологий.

Европейские мастера, разобравшись в деталях, сразу же внесли всего одно, но существенное изменение – они отделили язычок от бамбуковой трубки, и это дало возможность использования этого элемента в самых разных конструкциях.

Собственно, сам модуль свободного язычка очень прост – это металлическая прямоугольная пластинка, закреплённая с одной стороны, которая колеблется под напором воздуха. Размеры самого язычка невелики – сантиметр-два.

А дальше всё пошло обычным чередом. Если у вас есть один звучащий язычок, грех не приделать к нему ещё столько, сколько надо, выстроив целую гамму. По своему подходу к делу это напоминает идею флейты Пана.

Но в данном случае часовых дел мастер Кристиан Фридрих Людвиг Бушманн на выходе получил губную гармонику. Правда, в 1821 году он ещё не знал, что изобрёл губную гармонику, поэтому назвал сначала этот инструмент аурой. В следующем году он запатентовал его под названием хандеолин, потому что название аура уже было занято. Губная гармоника Бушманна была небольшой – всего десять сантиметров в длину, и в ней было пятнадцать язычков. Практически мгновенно она получила огромную популярность.

Пару лет спустя мастер музыкальных инструментов Маттиас Хонер из Троссингена придумал, что половину язычков можно закреплять на противоположной стороне прорези зеркально, и тогда они будут звучать, когда исполнитель втягивает в себя воздух. А уж когда под правой рукой появилась специальная задвижка, которая позволила исполнять хроматический звукоряд, то есть все звуки европейского музыкального языка, губная гармоника стала полноценным инструментом, для которого даже написаны концерты с оркестром. Фирма, основанная Маттиасом Хонером в 1857 году, и по сей день является самым известным производителем губных гармоник[26].

А в это время в своей лавке в Вене сидел и размышлял над популярностью губной гармоники Бушманна музыкальный мастер Кирилл Демьян. Он ремонтировал и изготавливал рояли и органы, и в лавке у него было всё, что нужно музыкальному изобретателю для полного счастья – фрагменты клавиатур, мехи, разнообразные ошмётки клавишных и духовых инструментов. Хорошенько поразмыслив, на основе самой современной элементной базы, то есть язычков, мехов, клавиш и прочего хлама, в изобилии имевшегося у него в мастерской, он с сыновьями собрал к 1829 году инструмент, который запатентовал под названием аккордеон. Левая клавиатура нового инструмента состояла всего из пяти больших клавиш, но зато они действительно играли сразу аккордами. Инструмент, правда, играл только в одной тональности, но для одной тональности пять аккордов – это даже много. Аккордеон с самого начала вызвал восторг потребителя, потому что идея играть аккорды одним пальцем всем невероятно понравилась. Более того, она и в наши дни популярна у покупателей, а стало быть, и у производителей дешёвых синтезаторов. Люди-то не изменились, напоминают прежних. Любопытно, что эта мысль парадоксальным образом объединила Екклесиаста и Воланда.

В том же 1829 году, а именно 17 января, инспектор пробирной палаты из Амьена Пьер Пинсонна запатентовал ещё одно чрезвычайно любопытное устройство, которое назвал типотоном.

Его изобретение представляло собой перламутровый или серебряный прямоугольник размером три на полтора сантиметра, в середине которого была прорезь, в которой колебался язычок, сделанный из золота. То есть, если упростить описание изделия мсье Пинсонна до предела, то это одна-единственная секция губной гармоники. Инструмент действительно издавал одну-единственную ноту. Это была нота ля. Пьер Пинсонна оценил стабильность частоты колебаний металлического язычка и создал новый тип камертона – прибора для настройки инструментов. Новый камертон был одобрен Парижской консерваторией и вошёл в музыкальный быт. Естественно, дальше всё пошло по накатанной схеме – сначала устройству придали более традиционную форму маленькой дудочки и поменяли золото на металл попроще, потом приделали к нему ещё несколько таких дудочек, как это было принято с времён Древней Греции, и получили камертон с несколькими звуками, соответствующими настройке скрипичных струн[27].

Я ещё застал подобные духовые камертоны, они продержались почти до конца XX века, до появления электронных тюнеров.

Так, какие ещё музыкально-экологические ниши у нас пока остались не затронуты прогрессом?

Тут двух мнений быть не может! Да, конечно, первые десятилетия XIX века – это время расцвета концертно-филармонической деятельности, публичные концерты, Бетховен в Вене дирижирует своей Девятой симфонией, в Берлине произвела фурор опера Вебера «Вольный стрелок», ставшая первой немецкой национальной оперой, по всей Европе концертирует Паганини, в Италии одна за другой появляются оперы из-под пера великого Россини…

Но и церковная музыка продолжает оставаться огромным «музыкоёмким» потребителем.

И вот появляется достаточно компактное устройство, которое издаёт звуки, похожие на звучание органа. Невозможно представить себе, чтобы открывшиеся новые возможности не были использованы!

Интенсивные эксперименты, которые на протяжении трёх лет проводил венский музыкальный мастер Антон Хёккель, увенчались получением в 1821 году патента на изобретённый им инструмент под названием фисгармония. В этом компактном инструменте всё как в настоящем органе – и клавиатура, и переключатели регистров, и мехи. Они находятся под ногами исполнителя и занимают место педалей…

А главное, в фисгармонии отсутствуют трубы, которые были всегда, даже в самых компактных домашних или мобильных органах-позитивах.

В общем, и здесь произошла революция, эквивалентная переходу с ламп на транзисторы – это, пожалуй, наиболее точная аналогия. В результате новый инструмент под названием фисгармония в течение пары десятков лет вошёл в каждый протестантский дом, в каждую протестантскую семью.

Так что события начала XIX века смело можно назвать музыкальной технической революцией. Ведь если у вас вместо множества длинных и коротких трубок появляются маленькие металлические язычки – вы получаете достаточно компактный многоголосный инструмент с огромными возможностями.

Чтобы масштаб явления был нагляднее, я вам перечислю названия инструментов со свободными язычками, которые являются прямыми европейскими потомками китайского шена.

И отметьте, что этих инструментов не было бы, если бы не выдающийся труд религиозного деятеля, этнографа, музыканта, дипломата, астронома, историка Жана Жозефа Мари Амио (1718–1793).

Аккордеон, баян, гармонь, фисгармония, губная гармоника, концертина – такая малюсенькая, сантиметров пятнадцать-двадцать, гармошечка, которую с одинаковым успехом использовали и в маленьких церквях для исполнения псалмов, и в концертных залах для исполнения комических куплетов. А бандонеон – это же просто сказка! Инструмент, практически полностью повторивший судьбу саксофона. Он точно так же получил название по имени своего создателя, немецкого музыкального мастера Генриха