Человек дующий. Homo inspirans. История о том, как человек поставил дыхание на службу искусству - Владимир Александрович Зисман

Банда и был создан в те же времена, в 1840 году, всего на два года раньше саксофона. И точно так же, как саксофон, который был предназначен для духового оркестра, а нашёл и творчески реализовал себя много лет спустя в джазе, бандонеон, созданный в качестве компактного инструмента для церковных служб в протестантских церквях, примерно через полвека стал одним из символов танго. Этот небольшой инструмент, у которого кнопки находятся на противоположных торцах, теперь воспринимается неразрывно с другим символом танго – Астором Пьяццолой, который подарил бандонеону мировую известность и славу.

А вы думали, что аккордеоны, баяны и губные гармоники были всегда? Вот и нынешняя молодёжь так думает про планшеты и мобильники.

Между прочим, если вам кажется, что почти четыре десятилетия – от первой публикации статьи о китайском инструменте шен в парижском издании La Borde до коммерческого внедрения новых технологий – это много, то я приведу историю одного устройства, к которому вы уже привыкли.

Первый сенсорный экран появился в 1972 году, iPhone как коммерчески успешная реализация идеи вышел в продажу летом 2007 года.

Практически те же тридцать пять лет. Не верите? Пересчитайте. И не говорите, что Екклесиаст вас не предупреждал.

Каждый шёл своим путём и со своей скоростью

Всё-таки Европа, пожалуй, самое странное место на Земле. Все нормальные народы не спеша изобрели всё, что им казалось необходимым, и успокоились. И ведь не скажешь, что это были какие-то примитивные вещи. Построить пирамиды в Египте, дворцы и сложнейшие ирригационные системы Ангкор-Ват в Камбодже или город инков Мачу-Пикчу – дело очень непростое.

А то, что инки до колеса не додумались, так это и слава богу! В Андах-то на крутых тропинках только колеса и не хватало.

Арабские мыслители внесли большой вклад в развитие математики и медицины, и в определённый период истории именно они были лидерами человеческой цивилизации.

Китайцы дошли до несомненных высот в организации общества, они изобрели порох раньше, чем европейцы, у которых он со временем приобрёл большую популярность, и европейские алхимики только и делали, что взрывались, пытаясь изготовить золото, повторив подвиг царя Мидаса. Хотя взорваться в процессе поисков эликсира бессмертия – в этом, пожалуй, тоже есть некоторая парадоксальная изысканность.

Китайцы создали фарфор, штуку, возможно, более эстетскую, чем практичную.

Но вот изобретение ими бумаги стало событием мирового масштаба. Оно привело к очередному информационному взрыву, потому что до этого для письма пользовались пергаментом, а шкур, из которых его делали, на всех мыслителей не хватало. Похоже, писателей уже тогда было больше, чем овец, баранов и свиней вместе взятых. Это приводило к большим информационным потерям, потому что для того, чтобы написать новую мысль, приходилось соскабливать старую. А ведь никакой гарантии, что новая мысль будет ценнее старой, никто не давал. Такая форма варварства называлась палимпсест и существовала она, как вы теперь понимаете, не от хорошей жизни. Так что спасибо китайцам за бумагу, потому что шкур, бересты и папируса на всех грамотных не напасёшься.

Всё же остальное китайцев вполне удовлетворяло. Никому в голову не приходило изобретать паровые станки для изготовления шёлковых тканей или рисоуборочные комбайны. Ракету изобрели тоже они, это правда, но настоящий интерес к ней появился только в Европе и то не сразу, а лишь в середине XX века.

А индийцы и вовсе пошли по пути почти исключительно духовного развития…

Пожалуй, нигде, кроме Европы, не было такой целеустремлённой страсти к технологическому совершенствованию. И ведь это не всегда диктовалось экономической необходимостью. Можно понять изобретателя, когда он создаёт ткацкий станок, паровоз, динамо-машину или даже пулемёт.

Но какая необходимость заставляет строить музыкальные инструменты по размеру больше, чем иное здание? Что заставляет время от времени почти полностью менять весь парк музыкальных инструментов, изобретая всё новые и новые? Причём не сказать, что лучшие. Просто другие.

Это ведь относится не только к духовым инструментам, судьбу которых мы в общих чертах уже обсудили. То же самое произошло и со струнными, когда средневековые лиры, фидели и ребеки сменились ренессансными лютнями, теорбами и цистрами, а в эпоху барокко подоспели и скрипки с виолончелями, во времена классицизма уже полностью вытеснив предыдущее поколение инструментов.

А там уже и научно-техническая революция подоспела. Методы интуитивного прозрения сменяются точным научным расчётом. И вот Теобальд Бём – учёный-металлург, флейтист, композитор, ювелир, музыкальный мастер – после двадцати лет вычислений и экспериментов к 1847 году превращает флейту в современный и практически совершенный музыкальный инструмент. Флейта Бёма не только заметно расширяет технические возможности исполнителя, но и обладает иным, более ярким звуком, а стало быть, в очередной раз изменяет и эстетические представления. То есть появлению «Послеполуденного отдыха фавна» Клода Дебюсси в начале 1890-х мы в значительной степени обязаны Теобальду Бёму, это надо отчётливо понимать.

На протяжении конца XVIII и первой половины XIX века музыкальные мастера бьются за каждую ноту на трубах и валторнах. Раньше, на протяжении тысячелетий, эта задача просто в голову никому не приходила! А в результате появляются «Поэма экстаза» и «Прометей» Скрябина, которые в принципе не могли бы возникнуть, если бы труба осталась в рамках натурального звукоряда. Я уж не говорю про джаз, в музыкальном языке которого не осталось никаких ограничений, которые изначально были присущи трубе или валторне.

В наши дни производство духовых музыкальных инструментов можно сравнить с автомобильной промышленностью – точно так же каждый год появляются всё новые и новые модели труб, гобоев или валторн, в которые мастера вносят усовершенствования для комфорта исполнителя в виртуозных произведениях или для расширения диапазона инструментов, а их акустические свойства рассчитывают на компьютере.

Точно так же, как в автомобильной индустрии, с конвейеров десятками тысяч сходят бюджетные модели инструментов, а музыкальные мастера делают эксклюзивные инструменты премиум-класса.

Всё, как везде – XXI век на дворе.

Пафосное заключение

Что ж, вы познакомились с большим и очень разнообразным миром музыкальных инструментов, объединённых названием аэрофоны. Возможно, узнали много нового и даже неожиданного. И всё же эта книга не о музыкальных инструментах. Точнее, не только о них. Главный герой этой книги – человек. Книга именно о нём – любознательном, изобретательном, целеустремлённом, пусть и не лишённом