Человек дующий. Homo inspirans. История о том, как человек поставил дыхание на службу искусству - Владимир Александрович Зисман

Более эффективным решением стали трубки разной длины, которые вытаскивались и вставлялись в предусмотренные для этого разрывы в изысканном лабиринте воздуховодов валторн. Меняя их во время исполнения, валторнист удлинял или укорачивал общую длину воздушного столба и фактически заменял таким образом пару-тройку крепостных[20]. Такие трубки в валторне являются элементом конструкции до сих пор, они называются кронами и в основном служат теперь для того, чтобы удобнее было выливать из инструмента воду. Если вы помните начало книги, то там говорилось о пятидесяти граммах в час[21].

Эпоха промышленной революции

Но сапиенс не был бы достоин почётного звания сапиенса, если бы не смог решить эту проблему по-человечески. И в начале XIX века появились две системы, которыми пользуются до сих пор – помповые и вентильные механизмы для медных духовых инструментов, которые были созданы соответственно в 1814 и в 1832 году. Для того чтобы вам был нагляден исторический и технологический контекст этого события, назову некоторые изобретения тех десятилетий: паровой локомотив Стефенсона, электромотор, двигатель внутреннего сгорания, электромагнит, электрогенератор, телеграф и даже газонокосилка.

В принципе, идея простейшая. Если у вас когда-нибудь кипел антифриз в машине, вы должны понять её с полуслова.

Когда мотор в автомобиле начинает перегреваться, термореле переключает путь охлаждающей жидкости с малого контура на большой, туда, где её начинает принудительно охлаждать вентилятор.

Я вас уверяю, что в валторне или трубе всё то же самое, просто вместо термореле используется музыкант.

Все эти замечательные вентили и помпы, всё, на что при игре нажимают пальцами трубачи и валторнисты – это не отверстия, это просто переключатели, которые перенаправляют струю воздуха из одной трубки в другую. Длина этих трубок рассчитана таким образом, что их использование в разных комбинациях при переключении вентилей позволяет исполнить любые ноты в рамках рабочего диапазона. Ибо, как мы уже теперь твёрдо знаем, высота звука зависит от длины звучащего воздушного столба.

Вот музыкант эту самую длину и меняет, идя навстречу пожеланиям композитора, записанным им в нотах.

Баги и фичи у медных

Айтишники расширили общечеловеческий лексикон такими сленговыми словами, как «баги» и «фичи». Словом «баги» они обозначили свои оплошности или косяки, если пользоваться сленгом другой социальной группы. А «фича» – это позитивная сторона бага.

Таким образом, несложно заметить, что почти всё, что относится к медным духовым инструментам, – это один большой баг.

Но есть и фича.

В уже известных вам шалмеях, авлосах, зурнах, флейтах и кларнетах, то есть в дудках, воздух, а стало быть, и звук, вылетает не только из раструба, но также и из отверстий для пальцев. А вот в тех инструментах, которые мы условно называли трубами, отверстия всего два – в одно дуют, в другое вылетают звуки.

И дело даже не в том, что звукооператоры при записи гобоев и кларнетов ставят микрофон около отверстий для пальцев, а когда записывают трубы или тромбоны, направляют микрофон непосредственно в раструб.

А в том, что именно при такой конструкции, когда весь воздух вместе со звуком вылетает через раструб инструмента, для художественных спецэффектов можно использовать такие замечательные приспособления, как сурдины.

Сурдина – это конструкция, проще говоря затычка или заглушка, сделанная из картона, пластика или металла, которая вставляется в раструб инструмента, оставляя лишь небольшое пространство для выхода воздуха. Название происходит от итальянского sordo – глухой. Но дело не только в том, что это устройство делает звук инструмента тише. Хотя иногда требуется и это. Сурдина меняет тембр инструмента, а поскольку художественные задачи бывают разные, то и формы сурдин бывают разные. И результаты, разумеется, тоже. Так, скажем, благодаря изменённому сурдинами тембру труб и тромбонов в саундтреке С. Прокофьева к фильму «Александр Невский» простые и знакомые каждому псы-рыцари приобретают образ негуманоидных пришельцев или зомби из голливудских триллеров.

А уж сурдина в джазе! Если хотите доставить себе удовольствие, посмотрите и послушайте, как использует сурдины Луи Армстронг или оркестр Гленна Миллера.

Мечи и орала

«И перекуют мечи свои на орала»

(Исайя, 2:4).

Разумеется, автор отдаёт себе отчёт в том, что орала – это не группа духовых музыкальных инструментов. Хотя некоторые основания для подобного хода мысли, пусть и в более широком смысле, имеются.

Техническая революция, где и когда бы она ни происходила, давала массу незапланированных побочных эффектов.

Маловероятно, что человечество освоило бы изготовление металлов исключительно ради создания музыкальных инструментов. Но получив изделия из меди и бронзы, оно решительно перешло от инструментов, созданных на основе даров флоры и фауны, к инструментам металлическим. В области создания музыкальной исполнительской материальной базы люди перестали зависеть от капризов природы и смогли получить именно тот инструмент, какой хотели, а не изделие с произвольными техническими характеристиками, которое выросло на голове у несчастного козла по прихоти эволюции.

«Бывает нечто, о чем говорят: „смотри, вот это новое“; но это было уже в веках, бывших прежде нас»

(Еккл., 1:10).

Екклесиаст уже почти три тысячи лет назад обратил внимание на некоторые самые общие черты, свойственные человеческому бытию. Поэтому, когда мы его глазами смотрим на такую, казалось бы, частность, как труба, то видим, насколько он был прав.

Вы можете посмотреть на древнеегипетскую трубу XIV века до н. э., найденную в гробнице Тутанхамона, или изображения ангелов с трубами на картинах и фресках XIV века нашей эры – понятно, что художники изображали современные им средневековые или ренессансные конструкции, но я вас уверяю, в них уже ничего принципиально нового не было. Как справедливо заметил Екклесиаст, всё уже было придумано до нас.

Можете посмотреть на древнегреческий сальпинкс или древнеримский литуус, на любой другой инструмент – вся разница свелась к конструктивному или дизайнерскому решению тех или иных задач. Тот же сальпинкс, длинная прямая труба, был слышен на расстоянии до десяти километров. И принципиально устроен так же, как, допустим, альпийский рог или австралийский диджериду, которые тоже должны быть слышны издалека.

А, скажем, буцина (букцина) – низкий и грубый по звучанию древнеримский инструмент, использовался в войсках в качестве церемониального. Он достигал трёх метров в длину, но здравый смысл и аскетические армейские условия привели к