Человек дующий. Homo inspirans. История о том, как человек поставил дыхание на службу искусству - Владимир Александрович Зисман

…Ужас как обожрался! Надо всё-таки как-то держать себя в руках. Чтоб я ещё раз вот так…

Что там у меня под рукой-то валяется? А, рог этой несчастной скотины! Смотри-ка, кончик мы обломали, пока охотились. Ой, а через него смотреть можно – вот дятел башкой о дерево бьётся, шакал на объедки припёрся – ага, одомашниваться пришёл, размечтался… А эта, маленькая, с надбровными дугами-то, что-то в ней всё же есть…

Ох, лето красное! Любил бы я тебя, когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи…

Насколько всё же поэзия лучше живописи – ей можно лёжа заниматься.

Ух ты, а в этот рог можно дунуть!»

Дует в рог. Ничего, кроме шипения воздуха, не происходит. Но подсознание, творческие интенции, предвкушение чего-то прекрасного и просто нежелание вставать заставляют дуть снова и снова.

Наконец результат достигнут. Он превзошёл все самые смелые ожидания. Дятел со стуком падает с дерева, шакала как ветром сдуло, старушка мгновенно накрылась шкурой и прикинулась дохлым мамонтом. И только очаровательная неандерталка по дедушке почему-то посмотрела на небо и продолжила шить.

После непродолжительной паузы, вероятнее всего, последовало избиение музыкального первопроходца.

Рога и мундштуки

Событие, произошедшее под тёплым солнцем плейстоцена, ознаменовало появление того, что у Хорнбостеля – Закса называется «инструментами с чашеобразным мундштуком». Нас этот термин не радует, потому что уж больно сложно и изысканно звучит. И, в конечном счёте, не так уж и точен, потому что в некоторых случаях никакого чашеобразного мундштука нет.

В первую очередь я имею в виду те непригодные для еды фрагменты антилопы или какого-нибудь козла, оставшиеся в руках у нашего духовно продвинутого предка после сытного обеда. Там не было никаких чашеобразных мундштуков. Эволюция не предусмотрела такую опцию. Просто отпиливали острый конец рога – и всё. Можно музицировать.

Я вам всё расскажу про рога и мундштуки. Как обещал в этом заголовке. Но перед этим пусть и неожиданно, но закономерно в книге появляется глава, посвящённая особенностям человеческого мышления, выраженных через особенности филологии.

«Сказки тысячи и одной ночи»

Конечно, уж кто бы спорил. Я согласен – форма и стройность повествования, логика развития – это наше всё. Но у нас есть и противоположный пример – «Тысяча и одна ночь». Эта предельно бессистемно изложенная литературная композиция не теряет своей популярности уже более тысячи лет. Более того, она вдохновила огромное количество людей искусства на создание самых разных произведений в самых разных жанрах – от театральных пьес до мультфильмов, от музыки до балета. Поэтому я тоже не вижу ничего страшного, если иной раз придётся идти не совсем предсказуемым путём.

Важное предупреждение

Все дифирамбы, ранее исполненные в адрес Homo sapiens, разумеется, остаются в силе. Человек – самый любознательный, самый трудолюбивый, самый изобретательный, его творческий потенциал неисчерпаем, а отдельные черты, на первый взгляд кажущиеся недостатками, – всего лишь естественное продолжение его достоинств. Более того, вы ведь знаете слова великого русского классика, с которыми трудно не согласиться: «Homo sapiens – это звучит гордо!»

И всё же, скромно отдавая себе отчёт в том, что наш герой не совсем идеален, я хотел бы предостеречь вас от некоторых недоразумений и недопонимания при дальнейшем чтении этой книги.

Что рассказывает филология про рога применительно к медным духовым

В принципе, логика в этом есть…

На одном конце истории, на том, который справедливее было бы назвать началом, действительно на этом самом месте наблюдались рога. В них дули, и они издавали достаточно экстремальные звуки. На другом конце, который, как мы все надеемся, концом пока не является, находятся блестящие изделия, назвать которые рогами язык не поворачивается.

Всё-таки рога мы более привыкли видеть в зоопарке, и слово «рог» органичнее сочетается со словами «корова» или «олень», чем со словами «артист оркестра». И тем не менее.

В западноевропейских языках на лексическом уровне связь между рогами в живой природе и произошедшими от них музыкальными инструментами проявляется очень ярко. И слово «рог» в них воплощается в многочисленные вариации слова horn. Поэтому в книгах в жанре фэнтези единорога иной раз переводчики называют уникорном. И по этой же причине другие такие же переводчики называют иной раз валторну французским рожком. Что формально не противоречит английскому названию этого инструмента french horn, но никоим образом не является переводом на русский.

И вот это слово horn, которое, собственно, означает не что иное, как рог, вполне логичным образом оказалось частью названия многих инструментов, таких, как уже упомянутая валторна, как флюгельгорн, саксгорн, да просто горн, наконец. Ведь знакомый многим пионерский горн, если смотреть лексически в корень, в сущности, является далёким потомком чьего-то рога с живописно висящим на нём красным вымпелом.

В русском языке это работает приблизительно по тому же принципу, за примером далеко ходить не нужно. Пушкин буквально в двух словах изумительно проиллюстрировал эту тему: «Пора, пора! Рога трубят».

Рога, сказал Пушкин, трубят. Исчерпывающе!

Охотничьи рога, почтовые рожки, пастушеские рожки – это всё оттуда, из глубины веков.

Из русских охотничьих рогов, тех самых, о которых писал Пушкин, был создан целый роговой оркестр – чрезвычайно модная забава среди богатых помещиков во второй половине XVIII века.

Роговой оркестр

Когда это произошло, нам известно совершенно точно – это 1751 год, когда Ян Мареш, капельмейстер оркестра гофмаршала Семёна Кирилловича Нарышкина, создал комплект из охотничьих рогов разного размера, от мала до велика. Каждый из которых мог исполнить лишь одну-единственную ноту определённой высоты. Таким образом диапазон оркестра зависел лишь от количества этих «клавиш». Диапазон нарышкинского оркестра составлял две октавы, и, учитывая тот факт, что в октаве двенадцать разных нот, нетрудно посчитать, что оркестр состоял минимум из двадцати четырёх инструментов и такого же количества крепостных. То есть в этом явлении была достигнута предельная степень специализации – человек-нота.

Чисто технически роговой оркестр – это эквивалент флейты Пана, в котором в комплект к каждой дудочке входит отдельный человек, задача которого состоит в том, чтобы вовремя сыграть ту единственную ноту, которая доступна его инструменту. И соответственно, из последовательности звуков, которые по очереди издают стоящие рядом с ним другие крепостные, получается желаемое музыкальное произведение.

Роговые оркестры приводили слушателей в восторг своим