Человек дующий. Homo inspirans. История о том, как человек поставил дыхание на службу искусству - Владимир Александрович Зисман

плоская пластинка из тростника, закреплённая на мундштуке[17] инструмента хомутиком, которая под напором воздуха, проходящего в щель между ней и самим мундштуком, начинает вибрировать, издавая звук.

В наше время изготовление тростей для кларнета – это высокотехнологичное конвейерное производство, хомутик и мундштук – чудо современных технологий и дизайна, да и сама трость, тем более, если она пластиковая, находится на острие достижений химии полимеров и акустики.

Но изначально одинарная трость – это пластинка, сделанная из камыша и вставленная внутрь корпуса инструмента, где она и вибрирует под напором выдыхаемого воздуха. Как это сделано, например, в пунги, индийском инструменте, используемом чаще всего для заклинания змей.

Почему-то все шутники, начиная от художников-карикатуристов до мультипликаторов, изображают заклинателя змей в виде индуса, играющего на английском рожке. Почему именно на рожке, мне понятно – у него действительно ориентально-меланхолический звук, не говоря уже об утолщении на раструбе, наводящем на мысль, что он собирается снести яйцо. Но как исполнитель на английском рожке, я отвергаю все эти гнусные инсинуации – это грубый навет и клевета, потому что английский рожок – это инструмент с двойной тростью. А настоящие индусы для подобного серпентологического музицирования используют инструменты с одинарной тростью – пунги, бин и махуди.

Почему змеи заклинаются с помощью именно этих инструментов, не знаю. Ведь инструменты с двойной тростью звучат гораздо громче. (Хотя у змей всё равно нет ушей, и им эти ухищрения до лампочки.) Но так или иначе, а в наши дни никто не заклинает змей на инструментах с двойной тростью. То ли исполнители сами поняли, что система не работает, то ли естественный отбор сделал своё дело и неудачливые заклинатели так и не успели оставить потомство.

Про двойную трость

Инструменты с двойной тростью – это довольно большая компания с богатым историческим прошлым. Не могу гарантировать, что они существовали в допотопные времена, но уж после потопа на них точно вовсю играли. По крайней мере, в новозаветную эпоху существовал инструмент под названием халил, родственник современного гобоя. Его делали сначала целиком из тростника, а позднее – из дерева, иногда из металла или бедренной кости овцы. Впрочем, и в Древней Греции существовали модификации авлосов с двойной тростью. До нас дошёл также аналогичный инструмент из Древнего Рима, сделанный из кости, у римлян он назывался тибия.

Некоторые из этих инструментов сделаны с упором для губ, из которого торчит сама трость. Так устроена, например, суо-на, китайская родственница гобоя, на которой исполняются виртуозные произведения вполне академического типа, но в китайской «локализованной» версии.

Инструменты с двойной тростью исторически очень распространены в странах Востока. В Индии, например, известен шанай, деревянный инструмент с металлическим коническим раструбом, но на нём исполняют более медитативную музыку. В Японии эту нишу занимает инструмент под названием хитирики, неожиданным образом чрезвычайно похожий, вплоть до деталей, на армянский дудук.

Приблизительно так же выглядит и зурна – инструмент с громким, пронзительным звуком, который был распространён на огромном пространстве от Балкан до Индии, от Северной Африки и Турции до Китая.

Одно лишь слово «зурна» вызывает в воображении восточные базары, сказочные празднества, дворцы падишахов…

Трость – устройство столь же сложное, сколь недолговечное. Она хрупкая, она изнашивается во время игры, она подгнивает и теряет свои свойства, потому что во время игры должна быть влажной. Сделать трость – это целая наука и очень трудоёмкий процесс. Поэтому я не могу понять и тем более объяснить вам, каким образом такая «корявая» технология получила столь широкое распространение.

Эволюция в мире деревянных

Связи Востока и Запада в средневековые времена были довольно тесными – то одни в Крестовые походы пойдут, то другие, наоборот, в Испании пустят корни. Так что влияние одних на других было заметно невооружённым глазом. Такие знаковые инструменты, как, например, гитара и лютня, пришли из арабо-исламского мира, приобретя, разумеется, в Европе новые черты. Таким же образом в XIII веке пришедшая с Востока зурна довольно быстро прошла путь эволюции к шалмею и целому семейству родственных ему инструментов. Обосновавшись в Европе, шалмей заметно прибавил в громкости даже по сравнению с зурной и стал одним из самых громких инструментов, уступая лишь трубе. Вероятно, это было яркое, весёлое и, главное, шумное зрелище, когда на городской площади выступали ансамбли, состоящие из волынок и аккомпанирующих им бретонских бомбард или итальянских пиффаро – инструментов из рода шалмеев.

Естественно, семейство шалмеев перекрывало весь музыкальный диапазон, то есть инструменты были от мала до велика, от небольших дудочек до трёхметрового контрабасового шалмея.

Появились и совсем уже изысканные музыкальные конструкции вроде ракетта, инструмента, звучащего в нижнем регистре, внешне напоминающего компактный примус, поскольку акустически необходимые три метра «трубы» были виртуозно упакованы в объём размером с небольшое ведро.

Если слово rackett, принятое в английской традиции применительно к этому музыкальному инструменту, вызывает у вас некоторый дискомфорт, давайте перейдём на итальянский. По-итальянски он называется cervellato. Так комфортнее?

В следующий раз эволюция воспользовалась этим же принципом, когда, скрутив альпийский рог как пожарный шланг, превратила его в валторну.

И опять сработало, между прочим.

В начале XVII века нравы стали мягче, инструменты тише и ренессансные шалмеи сменил более нежный и деликатный барочный гобой.

А уж дальше-то всё было совсем просто – в наше время в симфоническом оркестре существует два семейства инструментов с двойной тростью. Это гобой со своей роднёй – гобоем д’амур, английским рожком и переростком геккельфоном, и фагот с контрафаготом, звук которого в самом нижнем регистре доставляет просто физиологическое наслаждение в произведениях С. Прокофьева, Р. Штрауса и М. Равеля.

Медные духовые

Итак, от дудок переходим к трубам.

Под знойным солнцем плейстоцена

Тёплый июльский денёк позднего плейстоцена. Последнее жаркое лето перед началом очередного малого ледникового периода. Послеобеденный отдых. Кто там съеден, даже и неважно – то ли буйвол, то ли бык, то ли тур…

Послеобеденный отдых предка

«…Работать совсем не хочется. Идти в холодную пещеру живописью заниматься… Или опять попытаться отсечь от камня всё лишнее, чтобы наконец получился нормальный наконечник для копья… Физические упражнения? Я ещё на следующей охоте так накувыркаюсь…

Нет, это всё потом.

Ну понятно, женщинам всегда есть чем заняться, их мясом не корми, только дай что-нибудь поделать – вон, старуха-то шкуру мамонта скоблит, аж брызги летят! И эта рыженькая, коренастенькая, с низким покатым лобиком, голубоглазая, вся в дедушку, там