Миф о Елене Троянской. Женщина, которая 3000 лет сводит с ума человечество - Маурицио Беттини

кроме как погрузиться в прошлое, в воспоминания о братьях, об оставленной родине, о дочери или обратиться мыслями в будущее. В шестой песне мы видим, как она занята тканьем огромного пурпурного полотна, на котором изображены многочисленные тяготы, которые греки и троянцы вынуждены претерпевать из-за нее[125]. Далее в словах, обращенных к Гектору, она говорит, что находит утешение от нынешнего печального положения в будущем почете, потому что ее история с Парисом будет прославлена в песнях поэтов[126]. Мысль, что кто-то расскажет повесть о сегодняшних бедствиях, развлекая слушателей, не нагружая их драматизмом, который принадлежит только настоящему, позволяет ей отвлечься от окружающей действительности и найти утешение в одной из важнейших функций поэзии: передаче будущим поколениям великих деяний прошлого, вырвав их из забвения, которое иначе поглотит их, как это случается чаще всего.

Упоминая ценности архаического греческого общества, «Илиада» выводит на первый план оскорбление, нанесенное Парисом, а не вину Елены. Однако понятно, что тот, кого поставили в центр столь серьезных событий, сосредоточен на собственной ответственности. Углубляться в причины такого осуждения означает также исследовать значение, которое в архаичном греческом обществе приобретала женская неверность. Однако, чтобы изучить эту тему, мы не можем ограничиться только свидетельством Гомера, хотя оно и остается основным ориентиром. Нам необходимо охватить и другие темы, которые способствуют пониманию меры ответственности женщины и значения вины в обществе, описанном Гомером.

Мы можем обратиться к некоторым фразам самой Елены и посмотреть, как в разных случаях, когда она вспоминает свою неверность, она называет себя «собакой» (kyon) или «собачьей мордой» (kynopis)[127]. Уже в Античности, как позже укажут в современных исследованиях, термин kynopis понимался как метафора, указывающая на бесстыдство (anaideia) человека[128]. Подобное толкование в общем смысле принимается и сегодня. В греческом мире anaideia отрицательно характеризовала поведение, отличающееся отсутствием aidos – качества, который можно приблизительно перевести как «стыдливость». В случае Елены «бесстыдство» в первую очередь относилось к сексуальной сфере, но как мы можем определить aidos в общем смысле, отталкиваясь от особенностей греческой культуры и, в частности, каким образом его наличие или, наоборот, отсутствие помогает описать женскую природу? Важно предварительно прояснить, что тип ограничения, налагаемого aidos, в первую очередь эмоциональный: он указывает на естественные склонности человека вне рациональной сферы[129]. В социальном плане он заставляет субъект соответствовать ожиданиям, а следовательно, и давлению общества, потому что оно требует соблюдения единых для всех норм. У Гомера за aidos отвечают органы тела thymos и phrenes, оба связанные с эмоциональной сферой, а не с когнитивной и рациональной[130]. Несмотря на то что мысли не исключаются из этого процесса, он в первую очередь связан со сферой страстей. В аристотелевской этике aidos – не естественная предрасположенность, а, скорее, чувство, схожее со страстью (pathos)[131]. Внешне aidos выражается в румянце, свойственном юным, которые, еще не достигнув полной зрелости, нередко испытывают подобные эмоции. Все тот же Аристотель отмечал, что aidos происходит от страха дурной славы и проявляется прежде всего в опасных ситуациях. Эти два аспекта оказываются связанными между собой: относящийся к эмоциональному миру aidos находится под влиянием коллективного мнения, которое по факту обуславливает поведение субъекта. Следовательно, понятно, почему термин так часто появляется в «Илиаде», например, в обстоятельствах, когда наличие aidos необходимо, чтобы воины бросились в гущу сражения, а не поддались искушению бежать. В этих случаях aidos апеллирует как к «природе» субъекта, не желающего признать недостаток мужества, так и к ожиданиям товарищей.

Чтобы характерные для aidos ценности соблюдались, необходимо, чтобы человек их признавал и следовал им без принуждения. Аристотель ясно выразился и по этому вопросу, отметив, что aidos проявляется, когда выбор совершается свободно[132]. Это не означает, что человек полностью свободен, но скорее что он может действовать по собственному усмотрению, когда другие напрямую не вмешиваются в его решения. Однако если он не уважает общие ценности, его time, то есть его «честь», пострадает, как снизится и его социальное положение. В крайних случаях он будет обвинен в «бесстыдстве» (anaideia). Как и в ситуации с воином во время битвы, женщина должна признавать «ценности», которые общество от нее ожидает, то есть добровольно придерживаться их и исполнять. Например, Пенелопа, оставшаяся одна в доме, занятом женихами, должна была решить, оставаться ли верной и продолжать уважать (aidos) супружеское ложе и ожидания народа или приспособиться к обстоятельствам и выбрать из претендентов того, кто преподнесет ей наиболее щедрые дары[133]. Ее выбор будет цениться тем больше, потому что он сделан добровольно. Однако именно в этом аспекте в соответствии с действующей в Греции и уже принятой в поэмах Гомера традиционной моделью женская природа оказывается по сути неблагонадежной. Женщина кажется естественно более склонной к anaideia, к приспособлению, то есть к поведению, которое противоречит общим социальным нормам, особенно относительно ее положения в доме и отношений с супругом. Подобное мнение часто высказывается в эпической поэзии и подразумевается при изображении событий, в которых активно участвуют женские персонажи[134]. В элегиях Феогнидова корпуса автор пытается предостеречь мужчину от этого риска с помощью категоричного наставления: «У женщины нет спутника, которому она остается верна, но она любит того, кого время от времени встречает на своем пути»[136]. Подобные утверждения, представленные в виде традиционной мудрости, подтверждают ненадежный характер женской природы, которой отказано в необходимом качестве, чтобы мужчина мог установить с ней постоянную связь, основанную на взаимном доверии (pistis). Наделенная изменчивой со временем природой в соответствии с обстоятельствами и потому обманчивой, теоретически способная начать новые отношения, едва появится благоприятная возможность, женщина ведет себя противоположно тому, что от нее ожидают, и поэтому показывает, что она лишена aidos. Естественно, это касается не всех персонажей женского пола. В мифах представлены образы женщин, доказавших супружескую верность и преданность мужу даже в самых неблагоприятных обстоятельствах: достаточно вспомнить о таких героинях, как Пенелопа, Алкестида, Лаодамия. Плутарх написал произведение, посвященное добродетели женщин, где собрал многочисленные примеры поведения, противоречащего этому суждению. Тем не менее обвинение в «бесстыдстве» – довольно часто встречающаяся тема в греческой литературе, получившая развитие в аттическом театре и, в частности, в комедиях[137].

На основании этих пояснений мы можем понять упреки, которые Елена обращает к себе, настаивая на «собачьей» природе (kyon, kynopis) женской души. Почему женщина, которая покидает собственный дом, чтобы последовать за другим мужчиной, напоминает образ и отношение собаки? Необходимо дать ответ на этот вопрос до того, как мы оставим образ Елены из «Илиады», потому что он значительно способствует раскрытию ее характера[138]. Как друг