Стальной прибой - Джек из тени

Логика феодального мышления была железобетонной. Там, за дворцовыми стенами, сидел старый король. Для них он был живым воплощением Лангра. Если темные ворвутся во дворец и снесут старику голову, государство рухнет. Центральная власть рассыплется на десятки мелких, грызущихся между собой баронств. Да, был младший принц, который сейчас героически рубил ушастых у ворот, но он — лишь один из наследников. А старший, Виртел, уже открыто шел под знаменами врага. Без четкой, ритуальной передачи власти смерть короля означала абсолютный хаос.

Михаил видел всё это в их паникующих глазах. И прекрасно понимал, что объяснять им реальный расклад сейчас бесполезно. Пытаться втолковать этим покрытым пылью графам и баронам, что старик уже де-факто политический труп, а младший принц крепко держит власть за яйца — пустая трата времени. Для них это было бы лишь его, наемника-северянина, сомнительным видением ситуации. И срать они хотели на его титул.

Из толпы местных вояк отделился старший офицер. Полковник фон Рец. Увешанный наградами ветеран, у которого на лице прямым текстом было написано, что он готов пойти под трибунал, но не останется здесь стоять, пока король в опасности. Его рука нервно сжимала эфес длинного меча.

Михаил не стал дожидаться, пока полковник начнет толкать пафосные речи о долге и чести. Он сыграл на опережение.

— Полковник! — рявкнул герцог так, что фон Рец вздрогнул и остановился на полпути. — Вижу, ушастые пошли на штурм дворца. Значит так. Берете всю городскую стражу. Всех дворянских дружинников до единого человека. Забираете треть моей легкой пехоты. И рысью, марш-броском, выдвигаетесь к дворцовым воротам! Укрепить периметр, встать насмерть!

Фон Рец опешил. Он явно готовился к скандалу, к необходимости доказывать свою правоту, а тут ему прямо в руки вложили именно тот приказ, о котором он мечтал.

Но потом старый служака прищурился, быстро оценив диспозицию.

— А вы, барон? Вы остаетесь?

— Я остаюсь здесь, — жестко отрезал Михаил. — Вас не должны обойти.

— Как насчет стрелков? — возмутился другой аристократ, протискиваясь вперед. — Барон, нам нужна огневая поддержка во дворце! Вы обязаны передать нам хотя бы половину стрелковых сотен!

— Хрен вам, а не стрелков, ваша милость! — Михаил шагнул вперед, нависая над возмущенным дворянином. Его голос был полон холодной стали. — Я не отдам ни одного ствола. Хоть уделайтесь тут. Ежу понятно, что этот их парад с факелами — тупая показуха. Я уверен на все двести процентов, что как только вы свалите, на нас через площадь Триумфальной арки полезут если не сами темные, то их карманные ручные твари. И без плотного огня они сомнут нас за пять минут. Стрелки остаются здесь. Это не обсуждается.

Дворяне переглянулись. Приказ они встретили со странной смесью удивления, облегчения и легкой паранойи. Лишь парочка из них, включая фон Реца, с явным сомнением посмотрели на позиции «волков». Они не были идиотами. Оба прекрасно поняли, что барон хладнокровно сбросил с себя весь балласт — паникующих дружинников, полумертвую стражу, — а себе оставил самое боеспособное, элитное ядро войск. Оставил тяжелую пехоту и свои пулеметы.

Но возразить они не могли. Ни по уставу, ни по совести. У Михаила на груди блестел серебряный жетон Ока Короля — абсолютный карт-бланш от маркиза Вильяды. К тому же, сам факт того, что он не отказывался защищать подступы к площади, говорил о его лояльности, причем явно побольше формальной.

— Выполнять приказ, полковник! — рыкнул Михаил, видя, что они медлят. — Или вы хотите опоздать на похороны своего короля?

Это сработало. Фон Рец развернулся на каблуках и заорал на своих подчиненных.

Начался исход. Сотни вооруженных людей, громыхая железом и толкаясь в проходах между баррикадами, спешно покидали перекресток. Они уходили быстро, с какой-то суетливой, некрасивой поспешностью, бросая раненых и забывая на позициях щиты. Площадь пустела на глазах. Гул их шагов постепенно затихал в направлении Дворцового квартала.

Когда последний отряд стражи скрылся за поворотом, на перекресток на короткий промежуток времени опустилась тишина. Лишь ветер гонял по брусчатке пепел и какое-то тряпье.

Урсула вогнала топор в деревянную колоду, стоявшую у баррикады, и сплюнула под ноги.

— Слили воду, и ладно — презрительно фыркнула орчанка, глядя вслед ушедшим. — Оставили нас с голой задницей.

Из густой тени разрушенного здания бесшумно выскользнула Лира. Кицунэ двигалась так плавно, словно плыла над землей. От неё остро пахло свежей кровью. Она подошла к Михаилу вплотную, встав так, чтобы ее лицо было скрыто от света оставшихся факелов.

— Можешь не говорить, что это была плохая идея, — поморщился Михаил, проверяя вращение барабана запасного револьвера. Щелчки механизма звучали сейчас неестественно громко.

— И не собиралась, — тихо ответила Лира, её глаза мерцали фиолетовым огнем. — Ты все сделал правильно, милый. Они бы только мешались под ногами, когда начнется настоящий ад. Но ты должен знать… темные уже в курсе, что мы остались без этой массы.

Она грациозно повела рукой в сторону темных крыш и глухих подворотен, окружавших площадь.

— Вокруг полно их разведчиков под скрытом. Они пасут нас уже давно.

Михаил медленно поднял голову, вглядываясь в непроглядный мрак пустых окон. Он не видел врага, но его солдатская чуйка, выкованная в десятках боев, прямо сейчас вопила сиреной. Волосы на загривке встали дыбом.

— Можешь не продолжать, — тяжело выдохнул герцог. — Еще минут двадцать, и мы умоемся кровью. Гюнтер! — крикнул Михаил, поворачиваясь к своим позициям. — Пулеметчикам — на изготовку! Магам — держать щиты до полного истощения, а потом еще столько же! Никто не спит!

Он снова повернулся в сторону тьмы. Площадь перед Триумфальной аркой замерла в ожидании того момента, когда она превратится в самый страшный кровавый алтарь в новой истории этого государства.

* * *

Двадцать минут истекли с пугающей, почти математической точностью предсказания. Сначала пропали звуки ночного города — перестал завывать ветер в трубах, стих отдаленный набат. А потом из темных зевов подворотен, из подвальных окон и проломов в стенах домов потекло. Именно потекло, потому что назвать это строем язык бы не повернулся.

Шуршание тысяч когтистых лап по брусчатке слилось в единый, сводящий с ума шелест. Твари Мортаны размером с крупную собаку, покрытые сегментированным матово-черным хитином, с вытянутыми безглазыми мордами, которые сплошь состояли из пульсирующих