Торговец дурманом - Джон Симмонс Барт

юге, и много раз мы видели, как по Заливу плыли их огромные белые корабли, однако никогда те не высаживались ни на нашем острове, ни на соседнем материке. Гнев отца моего на них был велик: когда мать моя Королева Покатавертуссан изнемогала в родах, он поклялся перед ней убить дитя прежде, чем перережут пуповину, если оно уродится белым. И он назвал меня Генри Берлингеймом Два, но нарёк и именем Ахатчвупов, Чикамеком. Каждый день читал он «Книгу Английских Дьяволов» и ещё пуще разжигал гнев Ахатчвупов, чтобы те убивали всякого белого, который попадёт к ним в руки. На моём двадцать шестом году жизни он умер и с последним вздохом передал нашему народу, что Тайак Чикамек будет охранять его селение от Английских Дьяволов, а меня заставил поклясться, что я истреблю любого белокожего, который у нас объявится, пусть даже выйдет он из утробы моих жены и наложниц.

Громкий стон стоял среди Ахатчвупов, когда отец мой скончался, и я, лишь только стал вместо него Веровансом, воззвал к богам, испрашивая знак благоволения. На нас немедля обрушилась ужасная буря и принесла к нам от Английских Дьяволов лекаря, лишённого чувств и наполовину задохшегося, по коему знаку мы поняли, что боги благословили моё правление и моё дело. Дабы никто из числа нашего не усомнился в том, что он – Дьявол, и не принял его за подобного нам человека, я предъявил ему для почитания наш тотем, и он, будучи Дьяволом, на него плюнул. Тогда мы даровали ему привилегии про́клятого, а на другой день сожгли вон на том дворе, где и вы все сгорите, кроме брата Куассапелага.

– Постой, умоляю! – вскричал Эбенезер, мучаясь с датами и воспоминаниями. – Капитан Смит совершил путешествие в 1608-м, а ты убил этого Английского Дьявола, когда тебе было двадцать шесть: послушай, Куассапелаг, спроси у него, не принадлежал ли этот ларец тому лекарю, о котором он говорит?..

Вопрос был переведён, старик ответил утвердительно.

– Боже, тогда… ещё один вопрос: есть ли у Тайака Чикамека другие сыновья помимо моего друга Генри Берлингейма? – Эбенезер напрягся, припоминая истории, услышанные от иезуита Томаса Смита и Мэри Мангаммори. – Был ли у него ныне покойный сын по имени Чарли… «Мокасин»? «Макинак»? Нет, не то… По-моему, «Маттассин».

При упоминании этого имени лицо старика закаменело, через Куассапелага последовал ответ: «У Тайака Чикамека больше нет сыновей».

Эбенезер был крайне разочарован.

– А, ну тогда не важно, это лишь занятное совпадение событий.

– Брат Куассапелага не понял нас, – любезно вставил Дрепакка. – Король Анакостина перевёл на английский язык слова Чикамека, но не их смысл. – Он повернулся к Эбенезеру. – На самом деле у Тайака Чикамека есть сыновья, но они оба покинули его, чтобы жить среди англичан, и он отрёкся от них. Первым был человек, которого ты назвал, и я не стану повторять его имени – он убил английское семейство и был повешен.

– Значит, я прав! – возликовал поэт. – Тот лекарь был иезуитским миссионером, а в ларце его сутаны и святая вода! И, Боже милостивый… – Воображение Эбенезера переметнулось к новым связям. – Не означает ли это, что Берлингейм приходится сводным братом душегубу Маттассину?

Никто другой из находившихся в хижине не мог, конечно, оценить эти откровения. Повторное упоминание Чарли Маттассина вызвало бурную отповедь со стороны Чикамека.

– Сдаётся мне, ты должен гордится им, – дерзнул возразить Эбенезер. – По правде, его жертвы были не англичанами, а голландцами, но всяко белокожими.

– Осторожно, брат, – предостерёг Куассапелаг. – Я скажу Тайаку Чикамеку, что ты извиняешься за то, что назвал Маттассина его сыном.

Это было сделано, старый вождь продолжил рассказ, и в его тоне впервые проступила эмоция, отличная от гнева и злопыхательства.

– Тайак Чикамек много лет отказывал себе в радости иметь жену и сыновей, – перевёл Куассапелаг. – Его божественный отец Генри Берлингейм Один дал понять, что семя у него смешанное, и взял с него клятву уничтожить всякое белокожее потомство; поэтому, стремясь избавить себя от боли, которая воспоследует, если родное дитя угодит под копьё, Тайак Чикамек предпочёл жить и умереть без отрады семьи.

Случилось так, что лекарь, Английский Дьявол, в ночь перед смертью возлёг с несколькими женщинами из Ахатчвупов – такова привилегия приговорённого, за исключением военнопленных вроде тебя – и трём из них зачал дитя. Последняя родила дочь – краснее отца и белее матери, Ахатчвупы взяли её и собрались утопить в Чесапике, но Тайак Чикамек остановил их, заметив, что кожа девочки того же оттенка, что у него. Он взял её к себе в пустую хижину и вырастил как дочь – то был тяжкий грех против богов, но Тайак Чикамек об этом не знал.

Так и вышло, что дочь Дьявола вырастили среди Ахатчвупов как принцессу, и с каждой сменой сезона она становилась всё краше, а потому все юноши в селении стали её ухажёрами и просили у Тайака Чикамека её руки. Но злые духи поднесли к сердцу Тайака факел, и несмотря на то, что ему шёл сорок четвёртый год, а ей пятнадцатый, он сделался одержим любовью к ней и возжелал её самому себе. Огонь разгорелся до головы, и он решил, что коль скоро кровь Принцессы была такой же смешанной, как и его собственная, ему удастся получить от неё сыновей, кожа которых будет иметь цвет родительской. Потому Тайак Чикамек отослал женихов и открыл Принцессе, что пусть он и воспитал ту как родную, на самом деле она не плод его чресел, и он желает сделать её своей Королевой. Девушка отчаянно воспротивилась не то потому, что нашла фаворита из юношей, не то потому, что привыкла считать Тайака Чикамека отцом. Но сила мстительных богов такова, что слёзы её явились лишь топливом для страсти Верованса, и он, долгие годы проживший без жены, стал настолько…

Дрепакке тоже пришлось на миг задуматься, чтобы подсказать близкое по смыслу английское слово.

– «Порабощён»? Нет, не как раб… Быть беспомощным, но не в оковах…

– «Поглощён»? – поспешно предложил Эбенезер. – «Возвышен»? «Покорён»?

Ноздри Чикамека нетерпеливо раздулись из-за задержки.

– Он был поглощён похотью, – объявил Куассапелаг. – Настолько, что трясся всеми членами, как зверь в пору гона. Секрет Священного Баклажана, посредством коего была истреблена Королева Покатавертуссан, умер вместе с её божественным супругом, но Тайак Чикамек не нуждался в нём, будучи мужчиной во всех отношениях. Девица попыталась разжалобить его, встав на колени, и более он не смог ждать, когда сделает её Королевой. Нет, Тайак Чикамек тут же воздвигнулся на неё и в ночь, которая последовала, наполнил своим семенем!

Хотя Куассапелаг