Заключительное ненаучное послесловие к «Философским крохам» - Серен Кьеркегор

успех, я счастлив в браке и мои дети здоровы и т. д,». Религиозный человек снова возвращается здесь к эстетической диалектике, потому что даже если он хочет сказать, что он благодарен Богу за его благословение, остается все же вопрос, каким образом он его благодарит: делает ли он это прямо или же он сперва осуществляет движение неопределенности, которое является знаком богоотношения. В такой же малой степени, в какой человек в несчастье имеет право говорить Богу прямо, что это несчастье — ибо он должен подвесить свое понимание в движении неопределенности, — в столь же малой степени смеет он прямо зачислять себе все эти блага как знак богоотношения. Прямое отношение является эстетическим и указывает на то, что благодарящий человек относится не к Богу, а к своему собственному представлению о счастье и несчастье. Т. е., если человек не может знать с определенностью, является ли несчастье злом (неопределенность богоотношения как форма для того, чтобы всегда благодарить Бога), то он не может знать с определенностью и о том, является ли счастье благом. Богоотношение имеет лишь одно свидетельство — само богоотношение, все остальное двусмысленно; ибо с религиозной точки зрения в том, что касается диалектики внешнего бытия, для каждого человека, каким бы старым он ни был, сохраняет силу следующее: мы родились вчера и ничего не знаем. Если, таким образом, великий артист Зейдельманн (как это видно из его жизнеописания у Ротшера) в тот вечер, когда он был увенчан лаврами в оперном театре — «среди ликования, которое продолжалось несколько минут», — придя домой, в самом деле с проникновенной искренностью благодарил за это Бога, то именно проникновенная искренность его благодарения доказывает, что он благодарил не Бога. Если бы его освистали, он возмутился бы против Бога с той же страстью, с какой благодарил его; если бы он благодарил религиозно и, следовательно, благодарил Бога, тогда бы берлинская публика и лавровый венок и продолжавшееся несколько минут ликование стали двусмысленными в диалектической неопределенности религиозного.

402

Если прежде было сказано, что религиозное выступление наносит удары, тогда как эстетическое щадит, а теперь говорится, что поэзия имеет мужество убить Джульетту, то здесь нет никакого противоречия и это последнее замечание тоже попадает в цель, потому что позволить Джульетте умереть — это нежное участие со стороны эстетического, тогда как возвестить новое страдание и, значит, нанести удар — это суровое участие со стороны религиозного.

403

Иронию, в отличие от этого, можно сразу же узнать по тому, что она не выражает боли, но, подразнивая, отвечает с помощью абстрактной диалектики, протестующей против того «слишком много», которое имеет место в изливании боли несчастного. Юмор скорее полагает, что это слишком мало, при этом непрямое выражение страдания, которое использует юморист, тоже намного сильнее любого прямого выражения. Ироник сглаживает все на уровне абстрактной человечности, юморист — на уровне абстрактного богоотношения, ибо он не вступает в богоотношение, именно здесь он и парирует шуткой.

404

См.: Деяния, 5:41.

405

Сцевола означает «левша». Такое прозвище получил молодой римский аристократ Муций после того, как в доказательство своего бесстрашия сжег на костре правую руку.

406

См.: 2 Послание к Коринфянам, 12:7.

407

См.: 2 Послание к Коринфянам, 12:3.

408

Поскольку любовь не является абсолютным телосом, это сопоставление должно пониматься сит grano salis, тем более что влюбленность лежит в области эстетического и представляет собой прямое блаженство.

409

И, наверно, всего комичнее именно тогда, когда она считает правильно, потому что если она считает ложно, у человека есть все же немного сострадания к бедному малому. Таким образом, если, напр., некий мужчина рассчитывает на то, что с помощью таких-то и таких-то связей и с помощью своего знания мира он найдет хорошую партию, и ему это удается — т. е. он получает девушку, а у девушки есть деньги, — тогда комическое торжествует, ибо он оказался ужасно глуп. Предположим, он получил бы девушку, но, вот дела, у нее не оказалось бы денег, — тогда сюда примешивалось бы все-таки немного сострадания. Однако большинство людей обычно узнают комическое, равно как и патетическое, по чему-то третьему: комическое — по несчастному исходу (что является все-таки не комическим, а жалким), патетическое — по счастливому исходу (что является все-таки не патетическим, а случайным). Например, если какой-то безумец со своей идеей-фикс приведет и самого себя и всех остальных в полное замешательство, связанное с потерями и ущербом, это будет не так комично по сравнению с той ситуацией, когда существование руководствуется его идеей-фикс. Т. е., в полном смысле слова комично не то. что существование дает кому-то обнаружить, что безумный человек безумен: комично то, что оно скрывает это.

410

Букв. в тексте стоит: отмирание от (Afdoen fra) непосредственности. От следует понимать не в смысле причинности (напр.: от чего он умер?), а в смысле разрыва отношений с непосредственностью, отхода от нее, в связи с чем для перевода был предпочтен вариант умирание для — в том смысле, в каком говорят: я для вас умер, или я умер для этого мира, но ожил для мира другого.

411

Нет никакого противоречия в том, что человек ни на что не способен перед Богом, кроме как отдавать себе в этом отчет, потому что это лишь иное выражение для абсолютности Бога, а если бы человек даже κατα δυναμιν был неспособен на это, то это говорило бы о том. что он вовсе не существовал. Здесь нет никакого противоречия и, следовательно, это не является комическим; зато комично, напр., что коленопреклонение должно что-то означать для Бога, — комическое вообще ясно обнаруживается в идолопоклонстве. в суеверии и тому подобных вещах. Между тем, никогда не нужно упускать из виду, что в основании заблуждения может лежать нечто ребяческое и делать его скорее печальным, нежели комическим. Подобно тому как ребенок, который желает порадовать старого человека, может пускаться на всякие странности, но все-таки делать все это с благочестивым намерением угодить старику, так и религиозный человек тоже производит грустное впечатление. если он в благочестивом рвении сам не знает, чем бы еще угодить Богу, и в конце концов изобретает что-то совершенно нелепое.

412

Однако высочайшее комическое,