Заключительное ненаучное послесловие к «Философским крохам» - Серен Кьеркегор

больше улыбаются, нежели смеются, и улыбаются не без известной взволнованности. Но комическое заключается все-таки в той релятивности, которую один малыш хочет утвердить по отношению к другому; трогательным является сам детский способ, каким это делается. — Если человек ходатайствует о разрешении устроиться владельцем трактира и получает отказ, в этом нет ничего комического; но если ему отказывают, потому что владельцев трактиров очень мало, то это комично, так как то, что является основанием за, используется как основание против. Так, рассказывают об одном булочнике, который говорил, обращаясь к бедной женщине: нет, мать, ты ничего не получишь, здесь была недавно одна, она тоже ничего не получила, мы не можем всем давать. Комическое заключается в том, что суммарный итог «всем» он получает как бы методом вычитания. — Если девушка ходатайствует о разрешении устроиться публичной девкой и получает отказ, это комично. Люди справедливо полагают, что трудно стать кем-то значительным и пользующимся всеобщим уважением (напр., если кто-то ходатайствует о том, чтобы стать главным егерем и получает отказ, то в этом нет ничего комического), но получить отказ на ходатайство о том, чтобы стать кем-то презренным, — это противоречие. Разумеется, получи она разрешение, это тоже будет комичным, но противоречие будет тогда в другом — в том, что легальное начальство выкажет свое бессилие, как раз выказывая свою силу: свою силу — тем, что дает разрешение, свое бессилие — тем, что не может сделать это разрешенным. — Комичными являются заблуждения, и все они должны объясняться неким противоречием, какими бы запутанными ни оказались комбинации. — Если нечто комичное само по себе стало чем-то обычным, что принадлежит ежедневному порядку вещей, люди не задерживаются на нем и смеются лишь в том случае, если оно выказывает себя с какой-то двойной силой. Если известно, что некий человек рассеян, посвященные в это люди не рефлексируют на предмет имеющегося здесь противоречия, до тех пор пока однажды оно между делом не окажется вдвойне усугубленным, когда противоречие уже будет заключаться в том, что то, что должно служить сокрытию рассеянности, открывает се в еще большей степени. Например, когда рассеянный человек залазит руками в блюдо со шпинатом, поставленное слугой, обнаруживает свою рассеянность и теперь, чтобы скрыть ее, говорит: «а я думал, это икра», — потому что икру тоже ведь не берут руками. — Скачок в речи может иметь комическое воздействие, поскольку противоречие здесь складывается между скачком и разумным представлением о речи, а именно тем, что она должна быть чем-то связным. Когда говорит сумасшедший, над этим не смеются. — Когда крестьянин стучит в дверь к человеку, который оказывается немцем, и заговаривает с ним, чтобы спросить, не живет ли в доме человек, имя которого он запамятовал, но который заказывал воз торфа, и немец от нетерпения, что не может понять того, что говорит ему крестьянин, восклицает: «das ist doch wunderlich!» — к превеликой радости крестьянина, который говорит: правильно, человека звали Wunderlich, — противоречие здесь в том, что из-за языкового препятствия немец и крестьянин не могут разговаривать друг с другом и, несмотря на это, крестьянин получает нужную информацию с помощью языка. — Поэтому в силу противоречия то, что само по себе не является смешным, может вызвать смех. Если человек, который обычно ходит очень странно одетый, однажды, наконец, показывается в нормальной одежде, то люди смеются над этим, так как они вспоминают другое. — Если солдат стоит на улице и глазеет на великолепие оконной витрины галантерейного магазина и подходит ближе, чтобы лучше видеть, если он затем, с действительно распаленным выражением на лице, взглядом, замершем на роскоши в окне, не замечает, что подвал непропорционально выдается вперед, так что он как раз в тот момент, когда должен был все как следует увидеть, исчезает в подвале, то противоречие здесь касается движения, оно, с одной стороны — направленность головы и взгляда, — идет вверх, но затем — направленность в погреб — уходит вниз под землю. Если бы он не смотрел вверх, это было бы не так смешно. Точно так же, когда в яму падает человек, который шел и глядел на звезды, это выглядит более комично, чем когда подобное случается с кем-то, кто не так вознесся над земным. — Поэтому и пьяный человек может выглядеть комически, поскольку выражает противоречие в движении. Глаз требует равномерности в походке; чем больше основание требовать этого, тем более комичное воздействие вызывает противоречие (поэтому пьяный вдрызг человек менее комичен). Если, напр., мимо проходит начальник, и пьяный человек, заметив его, хочет собраться и идти ровно, то комическое воздействие становится еще яснее, потому что еще яснее становится противоречие. Ему удается сделать пару шагов, пока дух противоречия не овладевает им снова. Если же ему вполне удается идти ровно, пока он проходит мимо начальника, тогда противоречие заключается в том, что мы знаем, что он пьян, но этого все-таки не видно. В одном случае мы смеемся над ним, когда он шатается, потому что глаз требует равномерности, в другом случае мы смеемся над ним, потому что он держится ровно, ибо наше знание о том, что он пьян, требует видеть его шатающимся. Похожее комическое воздействие возникает, если видят трезвого человека, ведущего сердечную и доверительную беседу с пьяным, ничего при этом не зная о его состоянии, тогда как наблюдающий за ними знает об этом. Противоречие касается взаимопонимания говорящих, того именно, что оно отсутствует, а трезвый человек этого не замечает. — Комично, когда кто-либо в повседневной речи пользуется риторической формой вопроса, взятой из проповеди (которая не требует ответа, но лишь образует переход для того, чтобы ответить самой), комично, когда тот, с кем он разговаривает, не понимает этого и пускается отвечать. Комическое основывается здесь на таком противоречии, как желание быть одновременно оратором и собеседником, или быть оратором в беседе; заблуждение другого делает это очевидным и является справедливым возмездием, ибо тот. кто разговаривает с другим в такой форме, косвенно говорит: не мы двое разговариваем друг с другом, но именно я держу речь. — Карикатура комична — благодаря чему? Благодаря противоречию между сходством и несходством; карикатура должна походить на человека, причем действительного, вполне определенного человека; если она совсем ни на кого не походит, она не является комичной, но представляет собой простую пробу в сфере ничего не говорящих фантастических образов. — Тень человека на стене, пока с ним кто-то сидит и разговаривает, может иметь комическое воздействие, поскольку это тень человека, с которым говорят (противоречие в том, что одновременно видно, что это не он). Если бы была видна та же тень на стене, но не было никакого человека,