Белые рабы. Последние голоса - Эльбруз Аксой

от предполагаемой продажной цены раба и просуществовал до 1857 года. Невольничий рынок в Стамбуле был закрыт в 1846 году, а торговля на рынках в шейхствах Персидского залива была запрещена в 1847 году под давлением Британской империи. Эти события стали ключевыми в борьбе с рабством и работорговлей.

Султан Абдул-Меджид I (1823–1861), родившийся от Безмиалем Валиде, черкесской наложницы, подаренной Махмуду II его сестрой, внес множество изменений в область регулирования рабства. В 1854 году султан издал два новых закона, которые должны были быть реализованы под руководством Мустафы Зарифа-паши, командовавшим Османской армией в Батуме с 1853 года. Законы содержали предписания о запрете на вывоз черкесских и грузинских рабов. В тот период торговля грузинскими рабами была полностью прекращена, Османская империя потребовала от феодалов Черкесии учитывать запрет продажи рабов на османские рынки.

Однако действительность внесла коррективы. Шла Кавказская война, и Российская империя подчиняла и завоевывала Черкесию. Османские работорговцы потеряли доступ к традиционным местам охоты на рабов, и спрос на «белых рабов» все больше удовлетворялся за счет набегов, покупки и добровольной сдачи людей в рабство на Северном Кавказе. Для ведения войны против России черкесам были необходимы оружие и боеприпасы, поэтому они продолжали заниматься работорговлей, покупая оружие на доходы, поступавшие от продажи рабов. При этом, за исключением нескольких крепостей на побережье, Черкесия никогда официально не являлась частью Османской империи, и турки не имели никакого присутствия в этом регионе. Поэтому черкесские феодалы попросту не считали нужным подчиняться приказам Стамбула.

Османская империя отказалась от идеи порабощения военнопленных после Русско-турецкой войны 1828–1829 годов. В 1856 году, ради обеспечения поддержки коалиции союзников в Крымской войне, султан запретил продажу белых рабов из Грузии, большинство которых были христианами. Термин «грузинские рабы» так же ошибочен, как термин «черкесские рабы». Среди белых рабов, экспортируемых из портов Батума и Поти, можно было встретить мегрелов, сванов, грузин, лезгин, осетин, лазов, а также черкесов, абхазов и абазин.

После поражения в Крымской войне России пришлось распустить флот на Черном море и вывести все свои морские силы с побережья, то есть снять береговую блокаду Черкесии. Русские не поддерживали торговлю черкесскими рабами, но и не препятствовали ей, поскольку торговля белыми рабами уменьшала человеческий ресурс черкесов и была на руку российским властям.

Чтобы понять, почему черкесское рабство и торговля белыми рабами, несмотря на давление извне, сохранялись на османских территориях в течение еще пятидесяти лет после 1864 года, необходимо обратиться к традициям османской императорской семьи и образу жизни османской знати.

Матери Ахмета Митхата и Самипашазаде Сезаи, известных писателей эпохи Танзимата (1839–1876), были белыми рабынями, или наложницами. Мунтеха Ханым, мать Абдулхака Хамида, который часто изображал наложниц и рабство в своих пьесах, также была рабыней, похищенной из Черкесии. Однако остается неясным, была ли Мунтеха Ханым черкешенкой, рожденной на свободе и попавшей в рабство в результате похищения, или же она была белой рабыней, привезенной с Кавказа и проданной под черкесским именем. В тот период нередки были случаи, когда рабы обращались в официальные инстанции с заявлением, что они родились свободными и были порабощены насильно. К примеру, в 1888 году черкесская женщина, попавшая в рабство, обратилась за помощью в британское консульство в Стамбуле. Она утверждала, что родилась свободной, и просила официального посредника между Османской империей и европейскими странами Драгомана Маринича, который занимался делами рабов, помочь ей получить статус свободной.

Присутствие белых рабынь в домах османской знати в период Танзимата было не только модой, но и свидетельством принадлежности к высшему сословию. В 1856 году Кечеджизаде Фуад-паша, пригласив мадам Мари Тувенель и ее кузину, графиню Мари де Мельфо посетить его гарем, сообщил им: «Дама, которую вы видите – моя невестка, она черкесского происхождения. Мы взяли ее в дом и вырастили, чтобы выдать замуж за нашего сына. Как видите, наше понимание рабства отличается от вашего». Для османских правителей белые рабы, маркированные как черкесы, отличались от чернокожих рабов тем, что считались членами семьи и находились под особой защитой хозяев. Эти рабы были спасены из тяжелого положения и окружены заботой с щедростью, присущей состоятельным людям. Их владельцы долгое время не допускали никакого внешнего вмешательства в эту интимную сферу. Один египетский адвокат, защищая в Каире клиента-рабовладельца, возгласил: «В чем преступление человека, который выводит похищенного из нищеты к счастью, от голода к комфортной жизни, который одевает его в красивую одежду вместо лохмотьев, который дает ему деньги и относится к нему с добротой, которой требует его собственная религия и человечность? Ведь он купил этих рабов не ради перепродажи или наживы!»

Среди белых рабынь особо ценились те, кто заявляли о своем черкесском происхождении и могли подтвердить его знанием языка, обычаев и традиций. Эти женщины, число которых было значительным, утверждали, что родились свободными и были похищены, став в результате рабынями; тем самым они отделяли себя от других рабов. Независимо от того, родились они свободными или нет, эти женщины впоследствии сами приобретали белых рабынь для детей и внуков, чтобы сохранить свое влияние в домах, в которые попали. При этом не только белые рабыни, но и свободные османские женщины считали, что надежную поддержку в старости могут обеспечить себе лишь через женатых сыновей. Сыновья, являясь главной опорой и гарантией безопасности для матерей, становились объектом постоянных забот и размышлений о том, как сохранить их привязанность к матери.

Женщины-рабыни выбирали в жены для своих сыновей таких же рабынь, укрепляя тем самым институт рабства. Авторитет женщин укреплялся за счет деторождения, а с возрастом они превращались в самостоятельные фигуры власти. После брака своих детей женщины получали дополнительные выгоды от «патриархального соглашения», которое обеспечивало им защиту и финансовую поддержку со стороны мужчин в обмен на подчинение. Пожилая мать семейства становилась главой более молодых женщин в доме, включая служанок, рабынь, дочерей и родственниц.

Невестки-рабыни не только не презирали таких женщин, но, напротив, воздавали им почести. Бывшие рабыни, став свободными и возглавив дом, продолжали приобретать рабынь, тем самым поддерживая работорговлю и придавая рабству буквально священный статус, что способствовало его постоянному воспроизводству. В османском патриархальном обществе рождение сыновей укрепляло положение женщины в семье, но вершины власти женщина достигала, становясь свекровью. Цикличность властного положения женщин и ожидание того, что однажды каждая женщина сможет достичь такой власти, сыграли важную роль в воспроизводстве патриархата путем интернализации существующего имперского семейного уклада.

Когда в 1922 году султанат был упразднен, новообразованная Турецкая Республика вновь столкнулась с проблемой рабов. Последний султан, Мехмед VI Вахидеддин, был сослан в Сан-Ремо, и встал вопрос, что делать с его гаремом. Информационное агентство Associated Press 3 декабря 1922 года сообщало:

Рефет-паша пытается найти мужей для 150 женщин из гарема бывшего султана. Эти женщины, возраст которых колеблется от 17 до 35 лет, остались без копейки… Тем, для кого удастся найти супругов, будет разрешено остаться в Стамбуле, остальные же будут отправлены в родные края, вглубь страны. Большинство из этих женщин – черкешенки, их описывают как «поразительно красивых». Один из дворцовых служащих отметил, что найти мужей или спутников для них не составит труда, так как все они были отобраны в гарем за свою красоту, молодость и стройность. Большинство из них были подарены султану наместниками. У них бесподобная кожа, черные глаза и длинные каштановые волосы. Все они глубоко религиозны, преданны и ласковы.

И хотя последний османский гарем был распущен в 1922 году, сотни тысяч рабов и наложниц, проживавших в домах знати в крупных