Белые рабы. Последние голоса - Эльбруз Аксой

class="p1">10 апреля 1911 года, во втором выпуске газеты, была опубликована статья «Против рабства – 1», которая вызвала широкий общественный резонанс. Однако еще более бурную реакцию вызвала статья «Против рабства – 2», в которой без сокрытия имен и названий мест говорилось о письме, отправленном 27 марта 1909 года в Черкесское общество взаимопомощи. Махмуд Доманишзаде сообщал в нем о возмущении рабов против хозяев в Азизие в Сивасе. Следующая статья, опубликованная в седьмом номере, информировала читателей о шагах правительства, предпринятых для запрета рабства. В статье упоминалось сообщение от 9 января 1909 года, в котором говорилось о 1407 рабах и наложницах в 388 домах Азизие и о том, что правительство поддержало их, перечислив этим людям 911 800 курушей. Правда, ни слова не говорилось о том, когда они могут быть освобождены.

Принято считать, что в XIX веке владение рабами среди османов было главным образом городской практикой и что рабы в основном проживали в крупных городах Румелии, Анатолии и Восточного Средиземноморья. Однако это мнение ошибочно: в сельской местности было не меньше рабов, чем в городах, и большинство из них принадлежали черкесским беям. В регионе Азизие проживало значительное число переселенных черкесов, и феодальные порядки там были сильнее, чем в других регионах Османской империи, чем и объясняется такое значительное количество рабов у местных жителей.

В девятом номере газеты «Гвазе» на четвертой странице была опубликована еще одна статья под заголовком «О рабстве», в которой упоминалась кровавая стычка между рабами и беями в деревне Казанджык:

Они буквально рвались на военную службу. И, как обычно бывает, отказались подчиняться своим господам, даже начали унижать их при встрече.

Они полагали, что, раз правительство призывает их на военную службу, значит, оно таким образом подтверждает, что призываемые им люди не рабы, и сказали об этом своим господам. Однако те с ними не согласились. В результате в деревне Казанджык в Азизие произошла кровавая стычка. Инцидент закончился смертью одного раба, шестью ранеными рабами и пятью ранеными беями. И подобные случаи могут повторяться.

Однако я знаю одно: правительство не считает этот вопрос столь важным, каким он на самом деле является. Если бы правительство приложило хоть немного усилий для устранения этой проблемы и искоренения рабства, с начала конституционного периода эти раны не саднили бы, и, как это сделало правительство России полвека назад, рабство было бы упразднено безболезненно. Тогда бы не проливалась кровь. Но этого не сделали. Обращения с мест поступали одно за другим, но им по-прежнему не придавали значения.

Автор этой статьи, Айн Лахшок, усилил критику в адрес правительства за его неспособность и неготовность решать проблему рабства. В статье подверглись критике не только правительство, но также имамы, отказавшиеся читать похоронную молитву за одну из скончавшихся наложниц в Азизие.

Первая статья об османском рабстве, написанная женщиной, принадлежала перу черкесской писательницы Хайрие Мелек Хунч и была опубликована под заголовком «Из наших бед: Бейство и рабство» 15 июня 1911 года в десятом номере газеты «Гвазе». Автор описала историю рабства, упомянув римлян и феодальную систему, затем вкратце изложила свою позицию: «Рабы не продаются, если их не покупают, и не покупаются, если их не продают!»

Этими словами Хайрие Мелек указала на черкесских феодалов как на источник проблемы рабства и работорговли. При этом, словно в оправдание перед теми, кто мог возмутиться ее словами, она призналась, что сама является дочерью бея. Это был серьезный аргумент, поскольку черкесская знать часто использовала обвинения в рабовладении и работорговле, чтобы опорочить кого-либо из своих соперников в борьбе за власть.

Одной из главных проблем, препятствовавших прогрессивному развитию черкесов, Хайрие Мелек считала именно разделение черкесского общества на беев и рабов. Она считала, что до тех пор, пока это будет продолжаться, черкесы не могут считаться цивилизованным сообществом. Хайрие Мелек, представительница знатного рода Хунчей, завершила статью заявлением о том, что отказывается от всех прав, унаследованных после своего рождения:

Я дочь бея. Если у меня есть какое-либо право, унаследованное от предков, я готова разделить его со всеми без исключения представителями моего народа, и если это право унижает других, я готова пожертвовать им и горжусь этим, потому что ради спасения народа, находящегося на грани исчезновения, необходимо подняться до уровня, который позволит решительно избавиться от эгоистичных устремлений, и черкесы сегодня ждут этого от всех без исключения представителей своего народа.

Хайрие Мелек Хунч призывала правительство обратиться к системе мукатаба, поскольку проблемы и конфликты между рабами и их хозяевами могут быть решены только таким образом.

В последний раз в газете «Гвазе» статья о рабстве появилась в № 39 от 15 июня 1912 года под заголовком «Применение к черкесским рабам и наложницам системы мукатаба». В статье отмечалось, что, несмотря на официальный запрет на торговлю белыми рабами в Османской империи, положение рабов и наложниц в стране не изменилось.

Черкесское общество взаимопомощи работало с полной самоотдачей и отчасти добилось успеха. В мае 1911 года в газетах был опубликован указ султана о запрете торговли черкесскими и другими рабами и наложницами, аналогичном запрету на торговлю чернокожими рабами.

Черкесское общество взаимопомощи принимало участие в судьбе рабов как в сельских районах, так и в крупных городах. Большинство из тех, кто оставался в сельской местности, были этническими черкесами, в то время как не менее половины городских рабов не были черкесами, однако были в свое время проданы на рынке под видом черкесов. Неарабские чернокожие рабы, выдававшие себя за арабов, и нечеркесские белые рабыни убедительно играли свои роли и сами верили в эту «спасительную» ложь.

Даже в Эпоху второй Конституции, то есть после 1908 года, черкесы продолжали по мере необходимости продавать своих рабов. По некоторым сведениям, беям удалось установить родственные связи с двором султана через посредников, продававших рабов, и это дало им известные привилегии. Не случайно из пяти жен последнего султана Османской империи Мехмеда VI Вахидеддина (1861–1926) четверо были черкешенками и абазинками, как, впрочем, и у султанов Абдул-Азиза, Абдул-Меджида и Абдул-Хамида II.

В одной из встреч с реформатором Мидхатом-пашой Абдул-Хамид II, желая польстить собеседнику, заметил, что шехзаде, наследные принцы Османской империи, не получили официального образования и воспитывались в обычных условиях среди наложниц, в то время как сам Мидхат-паша, начав с должности государственного служащего, шаг за шагом продвигался по карьерной лестнице и стал опытным государственным деятелем.

Хотя Мидхат-паша выражал недовольство институтом рабства, он по-прежнему дарил и принимал в дар рабов. Интересно, что в 1876 году он сделал смелый шаг, настаивая на том, чтобы султан Абдул-Хамид II освободил рабов в своем дворце, подавая пример своим подданным. Истинный «джефферсоновский» дух Мидхата-паши проявился в том, что в качестве второй жены он купил себе наложницу.

Черкесское общество, рассматривая выход из дворца 213 наложниц как успех, на следующем этапе обратилось к парламенту с требованием запретить черкесское рабство и отказаться от системы наложничества. Никто не ожидал, что черкесское рабство исчезнет с помощью нескольких указов и фирманов султана. Как структура, в которой сохранялись белые рабыни, черкесское рабство постепенно исчезло из‑за отсутствия рабов на продажу, однако продолжало существовать как социальное явление в целом ряде регионов. Несмотря на то, что часть наложниц из дворцовых гаремов была отправлена к своим семьям, в сотнях домов высшего сословия, вдали от посторонних глаз, рабыни и наложницы продолжали свою обычную жизнь. Мы никогда не узнаем, сколько рабов стали свободными после выхода этих указов.

28 января 1910 года Черкесское общество взаимопомощи направило в парламент петицию, которая вошла в историю как Петиция о ликвидации рабства, поданная одновременно на