Белые рабы. Последние голоса - Эльбруз Аксой

можно интерпретировать как стремление интегрировать или рассредоточить иностранный элемент внутри своей структуры. Государство сделало белых рабов составной частью своей внутренней политики, продлив существование института рабства еще на пятьдесят лет.

Берлинский договор и Эпоха второй Конституции

В период между 1864 и 1878 годом Османское государство повсеместно использовало черкесов для подавления национально-освободительных восстаний и разрешения конфликтов между беями и рабами. Черкесы были верными подданными османского правительства. Через женщин-черкешенок они вступили в родство с правящей династией, к тому же были отличными воинами, что не могло не привлекать внимание османских военачальников. На черкесов, которые почти не говорили по-турецки, была возложена роль жандармов распадающейся империи.

Присутствие черкесов в османской армии открыло перед ними двери для службы в разведывательных структурах. По некоторым сведениям, в Тешкилят-и Махсуса, подразделении вооруженных сил Османской империи, занимавшемся контрразведкой, было много мусульман нетурецкого происхождения. За исключением двух основателей организации, высокие посты здесь занимали именно черкесы.

24 апреля 1877 года Россия объявила войну Османской империи, выступив в защиту балканских славян. Тысячи черкесов, желавших отомстить за свое насильственное переселение, добровольно вступили в османскую армию, особенно много их было на Балканах и на Кавказском фронте.

Важно учитывать, что черкесы не были однородной группой. Основные линии разлома между османскими черкесами пролегали по племенным, семейным и классовым признакам, а также по вопросу об отношении к рабовладению. Городские черкесы в Стамбуле и других крупных городах Османской империи сначала были в известном смысле более привилегированными, чем другие народности, и разделяли те же чувства по отношению к османскому государству, что и другие образованные элиты.

Однако большинство черкесов обосновались в сельской местности, в том числе в проблемных районах, где в основном проживали немусульмане. Некоторые из них предпочли разбойничать в горах, другие служили в армии и входили в состав вооруженных отрядов Тешкилят-и Махсуса.

Убых Кушчубаши Эшреф-бей (1873–1964) возглавлял турецкую разведку и партизанское движение Турции в Иране. В его архиве имеется список из десяти имен лучших офицеров. Эшреф поставил свое имя первым, вторым – имя своего брата Хаджи Селима Сами, а третьим – имя будущего главы Тешкилят-и Махсуса Сулеймана Аскери. Четвертым в списке был, возможно, самый жестокий из них – Якуб Джемиль (1883–1916), убивший Назыма-пашу во время государственного переворота в Османской империи в 1913 году. Более половины внесенных в список офицеров были черкесами.

По мнению историков, Тешкилят-и Махсуса объединяла фанатиков, готовых на любые жертвы и варварство ради национального выживания.

Тешкилят-и Махсуса была основана в годы Первой мировой войны под руководством итихатистов для организации панисламской и пантурецкой пропаганды и ведения партизанской войны. Писатель и публицист Фалих Рыфкы Атай называл организацию армией убийц, применявшей грязные методы войны, включая мобилизацию уголовников и использование их для своих целей.

Число черкесов в Тешкилят-и Махсуса было столь велико, что некоторые высокопоставленные черкесские разведчики использовали черкесский язык, записанный османским алфавитом, для секретной переписки. 20 ноября 1917 года Кавказский союз издал и распространил обращенную «к народу Черкесстана» декларацию, написанную на черкесском языке с использованием османского алфавита. Черкесы и их язык воспринимались как надежный черный ящик, хранящий самые сокровенные тайны государства.

Черкесы, переселенные в сельскую местность, со временем стали ассоциироваться с бандитизмом, воровством и насилием, особенно из‑за конфликтов с армянами. В статье 61 Берлинского договора 1878 года подчеркивалась необходимость обеспечения безопасности армян в регионе от набегов и грабежей со стороны курдов и черкесов. На конференции в Терсане, состоявшейся после Русско-турецкой войны 1877–1878 годов, русские откровенно говорили, что черкесы – слишком опасный и ненадежный народ, чтобы можно было позволить им жить на пограничных территориях.

При этом русские официально требовали полного запрета на переселение черкесов в Европейскую Турцию; они настаивали на том, чтобы уже проживавших в Румелии черкесов османы переселили в наиболее отдаленные азиатские мусульманские провинции империи.

Черкесы постоянно сталкивались в османском обществе с проблемами, поскольку не знали ни языка, ни обычаев и местных традиций, и это приводило к бесконечным вооруженным конфликтам в различных регионах Османской империи. В отчетах османских чиновников часто упоминались насильственные действия черкесов в сельской местности и их манера, похищая у местных жителей скот, скрываться в горах, а также утверждалось, что они участвовали в кражах и грабежах в Стамбуле и имели обыкновение устраивать шумные сборища в переулках Стамбула, нарушая общественный порядок. Со временем все эти проблемы даже привели к появлению поговорки «Упаси Аллах от черкеса и от абаза».

В некоторых регионах у черкесов сложились неприязненные отношения с местным населением, а грузины-мусульмане из Батума фактически занимались бандитизмом. Христиане становились жертвами их грабежей, краж, разбоев, похищений мужчин и женщин, убийств. Несмотря на конфликты с соседями, черкесы и грузины старались поддерживать мирные отношения с государством, чтобы не подвергнуться принудительному переселению в другие регионы.

Однако конфликты с соседями не утихали, и к ним прибавились другие трудности: бесконечные внутренние раздоры, связанные, в частности, с классовыми различиями. Беи, владевшие рабами, были недовольны тем, что рабов, которые были им нужны для обработки земли и ухода за скотом, расселили в соседних деревнях.

После войны 1877–1878 годов Османская империя потеряла значительные территории на Балканах, и, переселяя мусульманских беженцев из Румелии и с Кавказа, стала проводить политику мусульманизации Анатолии. Важнейшими проводниками этой османской политики были черкесы и грузины-мусульмане.

С волной миграции после Русско-турецкой войны в регион прибыли грузинские мигранты, и с 1860‑х годов сюда также селились черкесские мигранты, особенно в районах Унье, Чаршамба и Терме. Еще до того, как были решены проблемы с размещением этих мигрантов, в течение трех лет после Русско-турецкой войны в регион прибыли 4–5 тысяч семей грузинских мигрантов; эти события совпали с неурожайными годами, что сделало ситуацию невыносимой.

В 1878 году часть черкесов, депортированных из Румелии, на собственные средства, по суше и по морю, перебралась в южную часть Мармара и Западную Анатолию. В это же время османское правительство прилагало усилия, чтобы переселить их в регионы Сирии и Палестины. С переселением в Западную Анатолию у черкесов возникли начались столкновения с греками и албанцами.

С периода правления султана Абдул-Меджида I (1839–1861), но особенно при султане Абдул-Азизе (1861–1876) большое количество черкесов, свободных и рабов, стали принимать на службу во дворец. В результате черкесы стали относиться к Османской династии как к родственникам и вести себя так, будто они были хозяевами в империи. Интеграция черкесов в османскую политику, начавшаяся до Русско-турецкой войны 1877–1878 годов и продолжавшаяся после нее, достигла своего апогея в период правления султана Абдул-Хамида II (1876–1909).

Черкес Зеки-паша (Зеки Колач, 1862–1943), родившийся в Алеппо, был главнокомандующим II и IV армиями, с 1890 года – главнокомандующим легких кавалерийских полков Хамидие. Предположительно, Зеки-паша получил должность главнокомандующего уже в 1885 году, когда султану впервые представили идею полков Хамидие. Во время Первой Балканской войны (1912–1913) он командовал Вардарской армией. <…> За очень короткое время Зеки-паша стал самым высокопоставленным офицером армии – фельдмаршалом – и наиболее мощным авторитетом, олицетворявшим Османскую империю на Балканах. И хотя бытовало мнение, что стремительный карьерный рост Зеки-паши объяснялся его близостью ко двору султана, невозможно отрицать, что он был лидером по призванию.

Со временем девушки, поступавшие во дворец, занимали высокое положение, некоторые даже становились женами султана и получали возможность приглашать на службу других черкесов. Это привело к установлению гегемонии черкесских женщин в гареме; они, как говорили, «завоевали дворец изнутри», а в результате способствовали продвижению черкесов в армии и бюрократии; порой черкесы даже участвовали в дворцовых интригах.

Одной из самых влиятельных женщин, находившихся в центре дворцовых интриг, была Пиристу Кадын-эфенди, дочь феодала черкесов-убыхов Гек-бея Гогена, четвертая жена султана Абдул-Меджида I. В детстве отец отдал ее на воспитание дочери Абдул-Хамида I Эсмы-султан (1778–1848). 20 января 1856 года Пиристу вышла замуж за Абдул-Меджида.