Белые рабы. Последние голоса - Эльбруз Аксой

имя великого визиря, председателям Меджлиса депутатов (Меджлис-и Мебусан) и Меджлис-и Аян (сената, члены которого назначались султаном. – Прим. ред.) 15 января 1325 года (по хиджре). В петиции подчеркивалось, что в центре Стамбула, вопреки положениям и статьям Конституции, сохраняется рабство. В то время как торговля чернокожими рабами давно запрещена, белые рабыни по-прежнему не обладают основными правами, хотя, согласно Конституции, правами обладают даже животные. В петиции выдвигался ряд требований: принятие официального заявления османского правительства о ликвидации рабства, создание новых современных школ, государственная финансовая помощь бывшим рабам, создание специальной комиссии по защите рабов, обеспечение рабов жильем, землей и скотом за счет бюджета 1911 года и предоставление рабам тех же льгот, что и переселенцам.

21 марта 1910 года Черкесское общество взаимопомощи направило статью в газету «Сада-йи Миллет» (Sada-yi Millet), которая также была направлена в качестве петиции в Министерство внутренних дел. В ней говорилось, что, несмотря на существование парламентской системы и конституционного правления, рабство по-прежнему распространено в столице, а также вилайетах (провинциях) Сивас, Джаник, Конья и Сирия. Авторы петиции настаивали на том, что необходимо не только прекратить торговлю рабами, но полностью ликвидировать систему рабства.

В этой петиции впервые упоминалось о действиях полиции, которая, как и существовавшие в то время специальные охотники за рабами, ловила беглых рабов и возвращала хозяевам. В ней также упоминалось о положении бедных турецких крестьян, вынужденных участвовать в торговле рабами, и об армянских семьях из регионов Битлис и Мутки, которым приходилось обменивать своих детей на оружие и скот.

В случае побега раба глашатаи и охотники за беглыми рабами находили и возвращали «имущество» владельцам. Беглые рабы и те, кто укрывал их, обвинялись в совершении особого преступления против права собственности владельцев рабов.

6 апреля 1910 года Черкесское общество взаимопомощи направило в Министерство внутренних дел очередную петицию. В ней члены общества впервые просили правительство провести перепись рабов и наложниц, проживавших в Стамбуле, и запрашивали официальные документы, доказывающие, что имевшиеся в домах наложницы были именно наследственными рабынями, а не свободнорожденными представительницами черкесского народа. Целью предлагаемого расследования было выяснить, не были ли эти женщины, будучи свободными, незаконно порабощены либо похищены и проданы как рабыни.

В XIX веке рост числа случаев незаконного порабощения или похищения женщин частично объяснялся количеством женщин, прибывавших с Кавказа. Большинство черкесских женщин, порабощенных в качестве наложниц в XIX веке, были мусульманками с рождения. Общеизвестно, что в то время многие рабы в Стамбуле также были мусульманами.

Целью петиции было обратить внимание правительства на то, что большинство рабов и наложниц, проживавших в Стамбуле, были урожденными свободными мусульманами и мусульманками, которых по законам шариата запрещалось обращать в рабство.

В петиции упоминались случаи похищения и продажи в дома знати турецких и албанских девушек из провинции Бурса под видом черкешенок. В качестве доказательства предоставлялась подробная информация о некоторых из тех женщин, которые покинули гарем, утверждая, что не были черкешенками, но были турчанками и албанками. В своих предположениях составители петиции опирались на признания бывших насельниц гарема, а также на некоторые случаи, обсуждавшиеся на заседаниях Имперского совета, высшего органа власти Османской империи.

Насельница последнего османского гарема Лейла Саз Ханым в своей книге также писала о похищенных представителях других народов, проданных под видом черкесов:

В нашем доме была еще одна рабыня, утверждавшая, что она черкешенка. Позже, когда девушка выходила замуж, от ее семьи, приехавшей из деревни, мы узнали, что она из Сиваса и является туркменкой. Это позволяет предполагать, что во времена, когда рабство было законным, похищенные и украденные курдские и турецкие девочки также продавались под видом черкешенок.

Нет точных данных о том, насколько широко было распространено порабощение и продажа представителей других народов под видом черкесов. Однако, учитывая, что рабство и наложничество в то время считались своего рода карьерным трамплином, можно понять, что для бедняков из других народов продажа под видом черкесов могла быть буквально возможностью выжить.

В то время как Хайрие Мелек Хунч активно участвовал в движении против рабства, ее брат, командовавший османскими войсками в Йемене Али Саид-паша (1872–1950), прибыл в Стамбул с более чем 40 эфиопскими рабами в качестве приданого своей жены. Эти рабы позже были распределены по черкесским деревням в Маньясе.

Али Саид-паша, командовавший сухопутными войсками на Йеменском фронте, по приказу султана Абдул-Хамида II для завершения йеменских восстаний был вынужден вступить в политический брак, женившись на принцессе, дочери султана Йемена Яхьи, которая прибыла в Стамбул с более чем сорока эфиопскими рабынями, подаренными ей отцом в качестве приданого. Так черные жители деревни Муриветлер и окрестностей осели на османской территории.

16 апреля 1910 года в османской «Новой газете» была опубликована статья «Рабство в XX веке», написанная Хайтоком Тевфиком Талатом и Готуком Халидом. В ней утверждалось, что рабство противоречит этическим ценностям современной цивилизации и Конституции Османской империи и что в стране по-прежнему продаются и покупаются люди. Авторы статьи подчеркивали, что депутаты обязаны защищать права всех османских подданных, включая черкесов. Они подчеркивали, что черкесское рабство запрещено шариатом, поскольку черкесы исповедуют ислам, а значит, их порабощение неправомерно. В статье также говорилось, что дети, рожденные от незамужних женщин, проживающих в домах знати в качестве наложниц, по шариату должны считаться незаконнорожденными, в то время как они получают права законных детей. Статья заканчивалась прямым обращением к депутатам парламента:

О, депутаты, взявшие в свои руки судьбу народа, обращаемся к вам. Зло рабства очевидно. Тем не менее у нас еще немало тех, кто ради своих низменных целей попирают законы и человеческие права. Пока мы не начнем бороться с этими людьми с помощью закона, нетерпимая ситуация останется неизменной. Вы обязаны защищать права всех подданных. Это ваш долг, исполнения которого ожидает от вас цивилизованный мир.

Статья изобиловала исламскими терминами и религиозными отсылками, вероятно, необходимыми для того, чтобы апеллировать к религиозным чувствам османского общества и подготовить общественное мнение к окончательному решению этого вопроса.

Не только османскую общественность волновала ситуация с рабством в Османской империи. В борьбу за полный его запрет включились также правительственные учреждения. Так, 3 марта 1913 года Министерство внутренних дел Османской империи составило докладную записку, в которой говорилось, что на территориях империи продолжаются конфликты между черкесскими рабами и их владельцами и что совершенно необходимо государственное вмешательство для решения этой проблемы.

В документе содержалась предыстория вопроса. В нем говорилось, что, согласно Указу о переселении, черкесы были расселены в различных регионах страны, им была выделена земля, и что теперь, для решения проблемы, связанной с освобождением рабов и наложниц, необходимо распределить пустующие казенные земли с помощью системы мукатаба, чтобы освобожденные рабы могли их возделывать и содержать себя и свои семьи.

В докладной записке предлагалось предоставить освобожденным рабам кредиты от «Зираат Банкасы» («Сельскохозяйственного банка». – Прим. ред.) на срок от 10 до 15 лет и отмечалось, что, в соответствии с исламским правом и законами Османской империи, рабство запрещено, а решение проблемы полной ликвидации его последствий позволит сохранить общественное спокойствие.

«Власть рабынь»

С начала XIX века в гаремах и особняках крупных городов, в основном в Стамбуле, Каире, Измире, Александрии и Бурсе, установилась своего рода «власть рабынь». Белые девушки, проданные в османские земли, сознательно делали культ из своего этнического происхождения, физической привлекательности, своей преданности и сексуального опыта. Можно сказать, что они чуть ли не освящали институт наложничества, а продвинувшись по социальной лестнице, возвеличивали свое рабское прошлое.

До 1864 года, когда на территорию Османской