Белые рабы. Последние голоса - Эльбруз Аксой

Влияние рабства в той или иной мере сохранялось вплоть до 1940‑х годов в многоязычных и мультикультурных домах знати в портовых городах, таких как Стамбул, Каир, Измир и Самсун. Потомки рабов, уже дистанцировавшиеся от прошлого, с готовностью демонстрировали свои европейские черты – светлую кожу, светлые глаза, прямые носы, а также высокий рост, гордясь тем, что в их жилах течет «черкесская» кровь. Они видели себя представителями новой социальной элиты, так называемыми «белыми турками» и «белыми арабами», и такое самосознание сохранилось у них до наших дней.

***

Одним из ведущих черкесских писателей и интеллигентов Эпохи второй Конституции был Мехмет Фетгерей Шоену. Он родился в 1890 году в деревне Яник, недалеко от Сапанжи, рано потерял отца, после чего вместе с матерью и двумя сестрами переселился в Стамбул. Мехмет Фетгерей стал автором книг «Общественная жизнь» и «Философия жизни», а в 1914 году опубликовал книгу «Черкесские женщины в османской общественной жизни».

В этой книге Фетгерей отмечал, что, хотя в крупных городах больше нет невольничьих рынков и открыто разгуливающих торговцев рабами, тайная продажа белых рабов продолжается, в том числе черкесских девочек.

После правления Абдул-Хамида в османском обществе среди османских черкесов якобы распространились права, предоставляемые конституцией: право на жизнь, свободу и равенство. Однако это касалось только внешней стороны. На самом деле стратификация и классовое деление все еще существуют. Главным образом именно поэтому у османских черкесов все еще не искоренен такой отвратительный обычай, как продажа девочек, в том числе собственных дочерей.

По мнению Фетгерея, продажа детей начиналась с детей рабов, а затем, из‑за бедствий и нищеты, вызванных переселением, такая практика распространилась и на детей свободнорожденных черкесов. Фетгерей указывал на ответственность высшего османского общества, где по-прежнему считали, что «невозможно жить без наложниц», поскольку именно в ответ на такой запрос на рынок поступали все новые и новые невольницы. Знать, представлявшая имперскую семейную модель, считала белых рабов неотъемлемой частью жизни в своих роскошных домах.

Рабы были имуществом с очень широкими возможностями использования. Помимо обретения рабов по наследству или в подарок, хозяева также покупали их ради социального и культурного дохода, как и другие предметы роскоши. Владение рабами было связано и с родственными отношениями с теми, кто контролировал власть в прошлом или настоящем. Пока султаны предпочитали рабов в качестве слуг во дворце и рабынь в качестве матерей своих детей, имперская семейная модель фактически постоянно возобновлялась. Пока династия сохраняла свою легитимность, владение рабами создавало атмосферу элитарности.

Критикуя правительство за то, что оно закрывало глаза на тайно продолжавшее существовать рабство, Фетгерей завершал книгу обращением ко всем черкесам, независимо от статуса:

Черкесы, торгуя своими девушками, разрушают свою черкесскую идентичность. Потеря каждой девушки, покидающей свою семью, оставляющей освященный семейной традицией очаг, становится невосполнимой не только для ее близких, она обрывает целую цепочку семей, которая должна была протянуться в будущее.

В крупных городах, таких как Стамбул, Каир, Салоники, Измир, Бурса и Самсун, белые рабы, жившие в домах знати, были более заметны, и проблему рабства начинали решать именно с них. Однако после переселения черкесов большая часть рабов содержалась в сельской местности, оставаясь вне поля зрения.

В Османской империи рабство в значительной степени основывалось на женском рабстве. Мужские военные рабы, сельскохозяйственные рабы, евнухи, слуги всех видов приходили и уходили. В некоторых регионах они вообще полностью исчезли. Но рабыни продолжали служить своим хозяевам в качестве служанок и наложниц, и так продолжалось до конца империи.

Руководители Османского общества единения и прогресса в 1911 году сделали важный шаг к прекращению торговли белыми рабами, что также приблизило принятие закона о правах семьи 1917 года, восстановившего семейное право, особенно в отношении брака и развода, детей и наследования, а также в отношении роли мужчины и женщины в семье.

Падение спроса на белых рабов

Белые рабыни, воспитанные в соответствии со своими традициями и обученные правилам этикета, представляли собой целое поколение городских образованных людей, ставшее важным фактором в проходившем в империи процессе вестернизации. Эти женщины оставили след в истории благодаря своим более либеральным взглядам на ислам по сравнению с местными мусульманскими женщинами; практикам социализации, смягчавшим традиции гарема и саламлика (мужской половины дворца); европеизированной одежде, которая в итоге стала модной; корсетам, которые они носили, чтобы казаться стройнее; и обновленному виду хиджаба, более открытому по сравнению с традиционным.

Никто, кажется, не писал так красиво о рабстве и гаремах, как Фатма Алие. Даже сегодня, читая ее книгу «Женщина в Османской империи», некоторые женщины могут захотеть стать рабынями или наложницами, как те французские дамы, которые были упомянуты выше:

Черкесы убаюкивают своих красавиц дочерей песнями: «Ты поедешь в Стамбул! Станешь женой паши! Только не забудь своих близких, помогай им». Когда девочка вырастает, ей продолжают петь о счастье и успехе теток и сестер в гаремах Стамбула. Стремление стать частью этой жизни столь велико, что девочка уже прыгает от радости и с нетерпением спрашивает: «Когда же я поеду?»

Правда, черкесы, живущие в Турции, Сирии, Иордании и Израиле, ничего подобного не рассказывают. И если даже это свидетельство белого раба, думать, что все черкесы так рассуждали, было бы ошибочно. Один белый раб, признавая свой статус, говорил:

Я здесь раб. Но я обязательно стану господином. Меня оденут в красивые одежды, дадут мне много денег, которые я отправлю отцу и матери, а если у меня накопится достаточно средств, я освобожу их и перевезу через море ко мне.

Османскую систему рабства и поддерживавшую ее традицию защищали, ссылаясь на то, что в домах, где жили наложницы и дети-рабы, они находились в безопасности, окруженные отцовской заботой, в мире и спокойствии. Было принято даже утверждать, что, если бы не институт рабства, тысячи беззащитных женщин и детей остались бы на улице и, возможно, пошли бы по «дурной дорожке». Защитники системы делали все возможное, чтобы сохранить для рабов такие «безопасные» места. И хотя мы не можем утверждать, что все попавшие в дома знати рабы и рабыни оставались там в полной безопасности, нам известно, что правители воспринимали белых рабынь, среди которых были их матери, жены, наложницы и дети, как членов своей семьи и по крайней мере обеспечивали им защиту от внешнего мира.

На османском рынке постоянно требовался приток белых «красивых» рабов, что исключало возможность обращения в рабов темнокожих и даже визуально непривлекательных людей. Эта устоявшаяся потребность со временем сформировала общественное восприятие красоты в виде идеализированного типа «черкесской красавицы»: белая кожа, светлые глаза, нос с горбинкой, светлые или каштановые волосы, высокая стройная фигура, узкая талия, длинные пальцы, сдержанное поведение, чистоплотность и верность своему хозяину.

Мы не можем доверить служанке ключи от ящика и сундука. Однако мы отдаем все ключи наложнице, потому что она не предаст. Она вступает в такую глубокую связь и такие доверительные отношения с господином, что считает предательство господина предательством по отношению к самой себе.

Несмотря на то что многие черкесы обладали самыми различными физическими особенностями, отбор красивых детей, женщин и мужчин с перечисленными выше характеристиками и их отправка на Ближний Восток со временем привели к возникновению устойчивого убеждения: все черкесы непременно красивые. Этому способствовал и тот факт, что привлекательные черкесы, отобранные для продажи в рабство, иногда