Белые рабы. Последние голоса - Эльбруз Аксой

Другой важной проблемой, с которой сталкивались белые рабы, были их новые имена, которые давались рабам для стирания прежней идентичности. Старые имена даже не считались человеческими, их называли религиозно неприемлемыми и первобытными. Традиция присвоения новых имен преследовала двойную цель – отделить рабов от родной страны и в то же время связать их с новым миром, который существенно отличался от их языка и верований. Семейные связи и лояльность они должны были выстраивать с новой идентичностью.

Белые мужчины-рабы должны были выбирать: до самой смерти оставаться рабами у хозяев или, став солдатами османской армии, погибнуть в чужой для них войне. Те, кто был вынужден делать подобный выбор, находили порой утешение в том, чтобы хоть ненадолго ощутить себя свободными. Однако со временем у мужчин-рабов появился третий путь: те, кто убегал от хозяев или, получив свободу, был призван в армию, могли стать дезертирами и уйти в горы, занимаясь бандитизмом. В 1862 году группа черкесских рабов, принадлежавших Ходже Мехмету-эфенди из Эскишехира, оказалась вовлечена в преступления, в том числе убийства и кражи. В 1863 году трое черкесских рабов, обокрав, убили своего хозяина, тоже черкеса.

Городские и сельские белые рабы, особенно мужчины, которые подвергались сексуальной эксплуатации и обязаны были постоянно подчиняться хозяевам, стремились убежать, едва представлялась такая возможность. Поэтому в народе их называли «проклятым имуществом». Точное количество мужчин-рабов, которые освободились, присоединившись к разбойникам в горах, неизвестно, но число тех, кто осмеливался на побег, с годами только росло.

Из-за скептического отношения к военной службе, где процветало янычарство и бекташизм*, государство не доверяло офицерам низкого происхождения. Прохладное отношение народа к военной службе и недоверие государства к своему населению способствовали тому, что белым рабам была предоставлена возможность служить в османской армии, а позднее – в организации Тешкилят-и Махсуса (военной службы безопасности. – Прим. ред.). Османская армия предоставляла дополнительные возможности и черным рабам, обеспечивая им питание, жилье, образование и новую идентичность.

Новая идентичность предоставляла возможность тысячам мужчин-рабов, жившим в рамках османского ориентализма, проявить себя. Рабы ожидали первого сражения или восстания, чтобы выразить благодарность государству, которое их освободило.

Абаза Хюсрев-паша, который сам был рабом, стал готовить командиров из рабов, в отличие от своего соперника в Египте, Мехмеда Али-паши. Подготовка офицеров из простого народа была трудоемким процессом и считалась ненадежным делом, по мнению османской власти. Предполагалось, что рабы более лояльны государству.

К 1880‑м годам, после реформ Танзимата, государство начало принимать освобожденных белых рабов в османскую армию, которые ранее не могли быть призваны на военную службу, так как, будучи рабами, принадлежали своим хозяевам. Это вызвало протест со стороны черкесских феодалов. В 1883 году одиннадцать беев – владельцев рабов, из которых девять человек принадлежали к высшему сословию, а четверо были учеными, – направили султану петицию, в которой категорически протестовали против призыва их рабов в армию и требовали компенсацию.

Похоже, что белые рабы в сельской местности предпочитали не ставить под сомнение права собственности своих хозяев и даже боялись это делать, фактически смиряясь с рабством. Таким образом, государство постепенно ослабляло феодальную власть в сельской местности, используя механизм освобождения рабов.

Что происходило на пути к рынку

Нам почти неизвестно, через что доводилось проходить белым рабам, прежде чем они попадали на османский невольничий рынок. Существует очень мало информации о том, в каких условиях и с какими видами насилия им приходилось сталкиваться и какого рода сексуальное насилие приходилось претерпевать, независимо от пола, во время этого долгого пути. Достоверно известно лишь одно: сам процесс порабощения подразумевал грубую силу и принуждение.

Хотя белые рабы, в отличие от чернокожих, не были полуголыми, закованными в цепи и как сельди в бочки набитыми в трюмы кораблей, как перевозили рабов из Африки в Америку, они тем не менее претерпевали все невзгоды в ходе сложного морского путешествия через Черное море.

Белые рабы подвергались всем видам сексуальных домогательств, пока их перевозили в удаленные порты, такие как Стамбул, Измир, Александрия, а также Джидда и Тунис. Путешествие иногда длилось месяцами, они были бесправными и беззащитными перед торговцами и моряками, языка и обычаев которых не знали. Им приходилось приспосабливаться к нехватке пищи и чистой воды, к грязной завшивленной одежде, сталкиваться с болезнями и жить в постоянном страхе смерти.

Мужчинам, женщинам и детям приходилось страдать от малярии и постоянно видеть перед собой смерть, прежде чем они оказывались в портах и выставлялись на продажу. В то же время некоторые иностранные путешественники отмечали, что белые рабы как будто и не были особенно обеспокоены тем, что находятся на рынке рабов. Это можно объяснить лишь тем, что эти люди утратили надежду вернуться на родину или вырваться из плена и начать новую, свободную жизнь. К тому же работорговцы требовали от рабов, чтобы они выглядели веселыми, чтобы привлечь внимание покупателей и продать их как можно скорее.

В ноябре 1866 года, когда черкесские наложницы отправлялись на корабле в Стамбул, одну из рабынь по имени Тути, которая поссорилась с капитаном, избили, и она в отчаянии бросилась в воду. Девушку удалось спасти, и тут же было отправлено правосудие, в результате которого работорговец был обвинен в недолжном обращении с рабами, капитан оправдан, а Тути получила свободу. Так Тути, возмутившаяся плохим обращением и отказавшаяся спускаться в вонючий трюм, в конечном итоге обрела свободу. В то же время сотни женщин, мужчин и детей, которым меньше повезло, погибли в водах Черного моря.

Необходимо отметить, что белые рабы были более подвержены различным видам эксплуатации, поскольку не знали ни языка, ни обычаев, ни законов страны, в которую попали не по своей воле. И хотя со временем рабы получали знания о своих правах в османской системе рабства, даже обращались за юридической помощью и получали ее, языковой барьер и отсутствие родственников усложняли для них достижение результата.

Они так и не смогли избавиться от страха, который испытывали на протяжении всей жизни. Они постоянно жили в состоянии тревоги, боялись всего и вся. Мой дед прятался ото всех по углам, словно кто-то снова собрался запереть его в клетке. Мои тети говорили, что дед никогда не мылся в бане, поскольку не хотел, чтобы другие увидели его клеймо, которого он стыдился. Дело в том, что такое клеймо было не только у него, но и у животных его хозяина…

В домах, куда их продавали в качестве наложниц, нянь, поваров, уборщиц или ткачей, с помощью насилия в них вдалбливали новые правила, которым они обязаны были подчиняться. Даже представители османской имперской семейной традиции, относившиеся к своим рабам с отеческой заботой, вдохновлялись историями, подтверждавшими необходимость насилия, держали рабов в страхе, тем самым укрепляя свою власть над ними. Тем временем в сознание рабов внедрялась идея о том, что они должны быть особенно покорными и лучше служить хозяевам, если те не подвергают их насилию.

И хотя в 1923 году империя распалась, эта традиция имперской семьи продолжала существовать, поддерживаемая историческими и культурными реалиями. Как и писатели эпохи Танзимата, некоторые писатели эпохи ранней Турецкой Республики продолжали создавать в своих произведениях образы красавиц-наложниц, символизировавшие идеал женской красоты и покорности.

Между тем рабыни, балансируя между насилием и милосердием, вели жизнь на грани, в ожидании дня, когда смогут сказать своему хозяину «нет» и наконец обрести свободу. И хотя