Монополист. Нулевая Лицензия - Данила Хаустов

В этот момент тяжелые двери медленно распахнулись внутрь, и церемониймейстер громко объявил:

— Максим Воронцов, обладатель Нулевой лицензии, по приглашению Его Императорского Величества.

Все разговоры в зале мгновенно стихли.

Я переступил порог, и тяжелые двери за моей спиной медленно закрылись, отрезая шум дворца. Зал оказался значительно просторнее, чем я ожидал. Высокий купол уходил куда-то вверх, теряясь в переплетении белоснежных арок, а вдоль стен тянулись двенадцать возвышений, каждое из которых украшал герб одного из Великих Домов. Никто не пытался произвести впечатление роскошью — она здесь воспринималась как нечто само собой разумеющееся. Настоящая сила чувствовалась не в золоте и мраморе, а в людях, которые спокойно наблюдали за каждым моим движением.

Император уже находился в зале. Он сидел во главе круглого стола, больше напоминавшего карту всей Империи, чем предмет мебели. Виктор, как всегда, стоял за его спиной, сохраняя то самое невозмутимое выражение лица, которое, кажется, не менялось даже во сне. Кассий остался у входа и больше не сделал ни шага вперед. Впервые за все время нашего знакомства он словно сознательно отступил в сторону, показывая, что дальше Максим должен идти сам.

— Подойдите ближе, Максим, — спокойно произнес Император. — Сегодня вы здесь не как обвиняемый, не как свидетель и не как проситель. Сегодня двенадцать Великих Домов впервые увидят человека, о котором последние дни говорят больше, чем о государственных делах. Постарайтесь сделать так, чтобы они запомнили вас, а не слухи вокруг вашего имени.

Я молча подошел к свободному месту в центре зала. Двенадцать взглядов одновременно остановились на мне, и впервые за долгое время я по-настоящему почувствовал вес собственного имени. Не было ни враждебности, ни открытого презрения. Каждый из присутствующих смотрел по-своему: кто-то с профессиональным интересом, кто-то с холодной настороженностью, а кто-то уже успел сделать выводы задолго до нашей встречи. Страннее всего было понимать, что сейчас они оценивают не мои знания и не способности, а пытаются понять, насколько опасным союзником или противником я могу стать.

Император неторопливо поднялся со своего места и перевел взгляд на представителей Домов.

— Господа, вчера Совет признал законность Нулевой лицензии. Сегодня я выполняю вторую часть своего обещания. Каждый из вас получит возможность лично познакомиться с Максимом Воронцовым и предложить ему то, что сочтет достойным. Однако напомню заранее: это не аукцион. Никто не имеет права покупать людей обещаниями, титулами или угрозами. Если кто-то забудет об этом правиле, разговор закончится раньше, чем он успеет закончить первое предложение.

По залу прокатилась почти незаметная волна улыбок. Не потому, что слова Императора показались смешными. Просто все присутствующие прекрасно поняли, кому именно предназначалось это предупреждение. Несколько представителей Домов обменялись короткими взглядами, словно заранее вычеркивая из подготовленных речей наиболее агрессивные аргументы.

Первым поднялся пожилой мужчина с серебристыми волосами, собранными в аккуратный хвост. На его темно-зеленом камзоле не было ни единой лишней детали, а герб Дома выглядел настолько старым, что казался частью самой ткани. Он не торопился начинать, внимательно посмотрел сначала на Императора, потом на меня и только после этого заговорил.

— Ваше Величество, прежде чем предлагать молодому человеку место в своем Доме, я хотел бы задать ему всего один вопрос. Мы слишком долго обсуждали его лицензию и почти ничего не знаем о самом человеке. А ведь именно это, на мой взгляд, сейчас имеет значение.

Император едва заметно кивнул.

— Спрашивайте.

Старик повернулся ко мне, и в его спокойном взгляде не было ни высокомерия, ни желания поймать меня на ошибке.

— Максим Воронцов, представьте, что завтра вы просыпаетесь без Нулевой лицензии. Она исчезла так же неожиданно, как появилась. Кем вы останетесь после этого?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что в зале воцарилась полная тишина. Никто не ожидал разговора именно с этого. И почему-то мне показалось, что сейчас этот человек проверял не мою силу.

Он проверял, не успел ли я сам поверить, что вся моя ценность заключена в одной лицензии.

Несколько секунд я молчал. Не потому, что не знал ответа, а потому, что впервые за последние дни мне задали вопрос, на который нельзя было ответить правильно. Можно было назвать профессию, мечту или будущую должность, но все это прозвучало бы слишком мелко для человека, прожившего явно не один десяток лет при дворе. Он спрашивал совсем о другом. Он хотел понять, исчезну ли я вместе со своей лицензией.

Я медленно поднял взгляд.

— Если честно, то сначала я, наверное, очень разозлюсь. Не из-за потерянной силы и не из-за упущенных возможностей. Меня разозлит то, что за последние несколько дней почти никто не пытался узнать меня самого. Все обсуждают лицензию, спорят о ее значении, строят планы на мое будущее. Иногда создается ощущение, что без нее меня будто вообще не существует.

По залу пробежала едва заметная волна движения. Кто-то опустил взгляд, кто-то, наоборот, внимательно подался вперед. Старик не перебивал. Он слушал так внимательно, будто ответ только начинался.

— Но если отбросить лицензию… — продолжил я уже спокойнее, — останется человек, который вчера приехал в столицу с одной простой целью — учиться. Я не перестану быть Максимом Воронцовым только потому, что исчезнет документ, который получил несколько дней назад. Лицензия может открыть двери, но она не научит принимать решения, отвечать за свои ошибки или держать слово. Это все равно придется делать самому.

Седовласый мужчина неожиданно улыбнулся. Не победно и не снисходительно, а так, словно услышал именно то, что надеялся услышать.

— Благодарю, молодой человек. Теперь мне гораздо понятнее, почему Император проявил к вам такой интерес.

Не успел он занять свое место, как с противоположной стороны стола раздался негромкий смешок.

— Простите, Арманд, но вы снова проверяете характер там, где решается совсем другой вопрос.

Голос принадлежал мужчине лет сорока пяти с безупречно уложенными темными волосами и холодными серыми глазами. Его мундир выглядел скромнее большинства присутствующих, но именно эта сдержанность сразу привлекала внимание. Он не носил тяжелых украшений, не пытался подчеркнуть свой статус и говорил так спокойно, будто давно привык, что его не перебивают.

— Молодой человек умеет красиво рассуждать, и это похвально. Но Империи нужны не философы. Империи нужны люди, способные принимать решения тогда, когда любое из них кому-то не понравится.

Он перевел взгляд на меня, и в этот раз я почувствовал, что меня не изучают. Меня испытывают.

— Позвольте задать вопрос без красивых формулировок, Максим. Представьте, что завтра ваш Дом окажется на грани войны с другим Великим Домом. Вы знаете, что обе стороны понесут тяжелые потери, но отказаться от конфликта