Монополист. Нулевая Лицензия - Данила Хаустов

медленно распахнулись, выпуская нас на широкую площадь. Вечерняя столица оказалась совсем не такой, какой я представлял ее раньше. Вместо торжественной тишины, которую почему-то рисовало воображение, вокруг кипела жизнь. По мостовой непрерывным потоком двигались экипажи, уличные музыканты собирали вокруг себя небольшие толпы, торговцы наперебой зазывали прохожих, а над всем этим поднимались десятки светящихся линий Потока, соединявших башни, мосты и высокие здания. Даже воздух здесь казался другим — теплым, наполненным запахом свежей выпечки, горячего металла и дождя, который, судя по тяжелым облакам, собирался прийти ближе к ночи.

Я невольно замедлил шаг. До сегодняшнего дня столица существовала для меня лишь на страницах учебников и в рассказах преподавателей. Там она всегда выглядела идеальной: величественной, безупречной и почти недосягаемой. Реальность оказалась намного интереснее. Она шумела, спорила, смеялась, торговалась и совершенно не походила на парадную картинку, которую обычно рисуют в официальных хрониках.

Кассий заметил мой взгляд и довольно улыбнулся.

— Узнаю это выражение лица. Почти у всех приезжих оно появляется в первые минуты. Кажется, будто попал в сердце Империи, а потом вдруг понимаешь, что сердце не умеет работать тихо.

Я еще раз посмотрел по сторонам.

— Если честно, ожидал увидеть куда больше пафоса. После дворца казалось, что каждый второй здесь обязан говорить высоким слогом и ходить так, будто за ним постоянно играет гимн.

Кассий тихо рассмеялся.

— Это потому, что тебя слишком долго держали рядом с чиновниками. Попробуй провести неделю среди торговцев, и ты быстро поймешь, насколько изобретательно люди умеют выражать мысли без единого официального слова. Империя держится не только на тех, кто подписывает указы. Она держится на людях, которые с пяти утра открывают лавки, чинят мосты, пекут хлеб и вечером ругаются с соседями из-за цены на уголь.

Мы неспешно двинулись вдоль центральной улицы. Люди узнавали Кассия гораздо чаще, чем я ожидал. Кто-то уважительно здоровался, кто-то просто кивал, а один пожилой сапожник даже вышел из мастерской, чтобы крепко пожать ему руку. Никакой показной почтительности не было. Они разговаривали так, словно знали друг друга много лет, и именно это удивляло сильнее всего.

Когда мы отошли достаточно далеко, я не выдержал.

— Можно задать вопрос? Только честно.

— Если вопрос не касается моего возраста или долгов, то вполне.

— Ты ведь явно занимаешь не последнюю должность при Императоре. Почему с тобой разговаривают так… обычно?

Кассий на несколько секунд задумался, словно подбирал слова.

— Потому что должность заканчивается там, где начинается человек. Если люди улыбаются тебе только из-за мундира, значит, однажды они перестанут улыбаться, когда ты его снимешь. Мне всегда больше нравилось, когда сначала здороваются со мной, а уже потом вспоминают, где я работаю.

Я ничего не ответил. Эта мысль прозвучала настолько просто, что спорить с ней не хотелось. Чем дольше я узнавал Кассия, тем труднее было представить его человеком, который целыми днями сидит на государственных совещаниях. В нем не было холодной надменности, которой я почему-то ожидал от приближенного Императора. Наоборот, рядом с ним исчезало ощущение, будто каждое слово нужно сначала взвесить, а уже потом произнести.

В этот момент из соседней лавки выскочил мальчишка лет двенадцати с подносом горячих булочек. Он не успел сделать и пары шагов, как налетел прямо на Кассия. Поднос опасно качнулся, несколько булочек покатились по мостовой, а сам мальчик испуганно замер, явно ожидая серьезных неприятностей.

— Простите, господин… Я не специально. Хозяин сказал быстрее, а я…

Кассий присел на корточки раньше, чем тот успел договорить, спокойно поднял упавшие булочки и аккуратно сложил их обратно.

— Если будешь бегать, не глядя под ноги, однажды врежешься не в меня, а в какого-нибудь генерала. Поверь, я в этом списке далеко не самый страшный человек.

Мальчишка нервно улыбнулся.

— Хозяин говорит примерно так же.

— Тогда хозяин — мудрый человек.

Кассий достал несколько монет, положил их на поднос и взял одну булочку.

— Передай ему, что сегодня у него стало на одного постоянного покупателя больше.

Мальчишка растерянно переводил взгляд с монет на булочку, потом на Кассия, после чего широко улыбнулся и, торопливо поблагодарив, убежал обратно в лавку.

Я проводил его взглядом и неожиданно поймал себя на мысли, что начинаю понимать, почему люди относились к Кассию с такой искренней теплотой. Он никогда не пытался показать, насколько выше остальных. Наоборот, рядом с ним окружающие словно забывали о его положении.

Именно поэтому никто из нас не заметил, как с противоположной стороны улицы несколько молодых дворян уже внимательно наблюдали за нашей прогулкой. Их взгляды были прикованы вовсе не к Кассию.

Они смотрели только на меня.

Мы успели пройти еще несколько десятков шагов, когда Кассий неожиданно замедлил ход. Со стороны это выглядело совершенно естественно, будто его внимание привлекла витрина книжной лавки, но я заметил, как его взгляд на мгновение скользнул куда-то мне за спину. Он не обернулся, не изменился в лице и даже продолжил говорить о столице так же спокойно, как секунду назад. Именно это спокойствие и насторожило меня сильнее всего.

— Видишь вон ту часовую башню? — спросил он, словно продолжая прежний разговор. — Когда ее только построили, половина архитекторов уверяла, что она простоит не больше пяти лет. Прошло почти двести, а они до сих пор спорят, почему не развалились их собственные расчеты. Империя вообще любит посмеиваться над людьми, которые слишком уверены в своих выводах.

Я проследил за его взглядом, но почти сразу понял, что башня его сейчас интересует меньше всего.

— За нами идут?

Кассий едва заметно кивнул.

— Уже несколько минут. Не оборачивайся слишком резко. Если человек уверен, что его не заметили, он почти всегда совершает следующую ошибку.

Я машинально сунул руки в карманы и продолжил идти, стараясь не выдавать напряжения. Сердце почему-то забилось быстрее, хотя объективно ничего еще не произошло. Вокруг по-прежнему шумела улица, торговцы спорили с покупателями, дети носились между фонтанами, а музыкант на углу лениво перебирал струны какого-то незнакомого инструмента. Мир оставался таким же спокойным, только теперь я понимал, что спокойствие иногда бывает очень обманчивым.

Через несколько секунд нас догнали. Вперед вышли четверо молодых людей примерно моего возраста. Их одежда выглядела настолько дорогой, что на стоимость одного камзола можно было бы, наверное, купить половину моей старой улицы. На плащах поблескивали серебряные знаки Великих Домов, а держались они с той уверенностью, которая появляется у человека, если с детства никто ни разу не сказал ему слово «нет».

Самый высокий из них остановился прямо перед нами и с вежливой улыбкой слегка наклонил голову.

— Прошу простить за неожиданное знакомство.