Монополист. Нулевая Лицензия - Данила Хаустов

смотрел на меня, словно проверял, где заканчивается ирония и начинается настоящее беспокойство. Затем он неторопливо поднялся со своего места и сделал несколько шагов вдоль стола.

— Нет, Максим. Ты ошибаешься лишь в одном. Единственный человек, который сегодня честно признает, что ничего не понимает, — это ты. Остальные знают значительно больше, но каждый из нас понимает, насколько этих знаний недостаточно. Иногда признать собственное незнание гораздо труднее, чем произнести самый убедительный доклад.

Я хотел было ответить, но Император уже повернулся к Совету.

— На сегодня заседание окончено. Все решения остаются в силе. Академия переходит под охрану Императорской канцелярии, расследование продолжается под личным контролем Виктора, а любая информация о найденном артефакте получает высшую степень секретности. До тех пор пока мы не поймем, с чем столкнулись, ни один Великий Дом не предпринимает самостоятельных действий. Надеюсь, мне не придется повторять это дважды.

Никто не возразил. Главы Домов молча поднялись со своих мест, и впервые за все время заседания я увидел их не политиками, а людьми, которым дали приказ, обсуждению не подлежащий. Они один за другим покидали зал, обменивались короткими взглядами и почти незаметными кивками, словно продолжали какой-то безмолвный разговор. Только сейчас я понял, насколько сильно устал. Казалось, этот день длился не несколько часов, а несколько недель.

— Максим, — раздался голос Императора.

Я обернулся.

— На сегодня с Советом ты закончил.

— Это хорошие новости?

— Зависит от того, что ты считаешь плохими.

Я усмехнулся.

— После сегодняшнего дня мои критерии стали значительно шире.

Император впервые за долгое время искренне улыбнулся.

— Это полезный навык. Он тебе еще пригодится.

Он перевел взгляд на Виктора и Кассия.

— Проводите его.

Оба одновременно кивнули. Виктор привычным жестом поправил перевязь меча, а Кассий, наоборот, выглядел так, будто собрался на обычную прогулку по городу. Контраст между ними был настолько сильным, что я невольно задумался, специально ли Император подбирает людей, которые дополняют друг друга настолько идеально.

Мы молча вышли из зала. Тяжелые двери Совета закрылись за спиной, и только теперь я смог по-настоящему вдохнуть. Огромный коридор дворца оказался неожиданно оживленным. По мраморным галереям торопились чиновники, офицеры, послы и слуги. Кто-то нес кипы документов, кто-то обсуждал дела прямо на ходу, но почти каждый, проходя мимо, хотя бы на мгновение задерживал на мне взгляд. Новость уже начала расходиться по дворцу быстрее любого официального приказа.

— Мне кажется или на меня смотрят вообще все? — тихо спросил я.

Кассий усмехнулся.

— Не кажется. Еще утром ты был обычным абитуриентом. Сейчас половина дворца пытается понять, как выглядит человек, из-за которого Совет Двенадцати заседал дольше обычного.

— Отлично. Всю жизнь мечтал стать местной достопримечательностью.

Виктор даже не повернул головы.

— Привыкай.

— Слушай, ты вообще умеешь говорить что-нибудь обнадеживающее?

— Умею.

Я оживился.

— Правда?

— Но сегодня поводов пока не было.

Кассий тихо рассмеялся, а я лишь покачал головой. Кажется, мне действительно предстояло привыкать к новой жизни. И почему-то начинало казаться, что самым опасным испытанием в ней окажется вовсе не Нулевая лицензия, а ежедневное общение с человеком, который умудрялся отвечать серьезно даже на шутки.

Мы свернули в длинную галерею, окна которой выходили на внутренний двор дворца. С высоты открывался вид на тренировочные площадки Императорской гвардии. Несколько десятков бойцов одновременно отрабатывали связки ударов, и со стороны их движения выглядели настолько слаженными, будто всеми управлял один человек. Воздух дрожал от звона стали, коротких команд и ритмичных ударов учебных клинков, а где-то дальше слышался глухой рокот Потока, питающего защитные механизмы дворца.

Я остановился у окна.

— Красиво.

Виктор даже не взглянул наружу.

— Опасно.

— Вот поэтому мы с тобой и видим мир по-разному. Я смотрю на людей, которые тренируются. Ты уже представляешь, сколько из них смогут меня убить.

— Двадцать восемь.

Я медленно повернул голову.

— Ты сейчас серьезно?

— Нет.

Он выдержал короткую паузу.

— Двадцать девять. Одного сначала не заметил.

Кассий тихо рассмеялся.

— Виктор, иногда мне кажется, что чувство юмора у тебя появляется исключительно в те моменты, когда окружающим становится особенно не по себе.

— Значит, оно работает.

Я тяжело вздохнул.

— Теперь начинаю понимать, почему Император отправил меня именно с вами. Один постоянно шутит так, что хочется расслабиться. Второй — так, что хочется оформить завещание.

— Хорошее сочетание, — спокойно ответил Виктор. — Именно оно обычно помогает людям дожить до старости.

Мы двинулись дальше. По мере того как мы удалялись от зала Совета, дворец менялся. Исчезли огромные мраморные галереи и торжественные залы. Им на смену пришли широкие рабочие коридоры, где кипела настоящая жизнь. Чиновники обсуждали отчеты прямо на ходу, офицеры получали новые приказы, курьеры почти бежали с запечатанными футлярами в руках. Здесь не было ощущения роскоши. Здесь работала машина, управлявшая всей Империей.

— Если честно, — сказал я, — всегда представлял дворец совсем иначе. Думал, здесь все неспешно ходят, произносят длинные речи и периодически устраивают балы.

Кассий усмехнулся.

— Балы действительно бывают.

— А длинные речи?

— Только если кто-то хочет, чтобы его перестали слушать.

— Тогда почему Совет заседал почти без остановки?

— Потому что хорошие политики говорят ровно столько, сколько необходимо, — ответил Виктор. — Все остальное они делают уже после разговора.

Эта фраза заставила меня задуматься. Я вспомнил лица глав Великих Домов, их спокойные улыбки, короткие реплики и взгляды, которыми они обменивались чаще, чем словами. Впервые за весь день стало ясно, что настоящее заседание, возможно, только начинается. Просто теперь оно продолжится в кабинетах, письмах, личных встречах и договоренностях, о которых никто никогда не узнает.

Мы остановились перед неприметной дубовой дверью без гербов и позолоты. Она выглядела настолько обычной, что я бы спокойно прошел мимо, не обратив внимания. Виктор достал из внутреннего кармана тонкую металлическую пластину, приложил ее к замку, и по древесине пробежала едва заметная серебристая волна. Замок щелкнул, дверь медленно открылась, а изнутри пахнуло бумагой, чернилами и старым деревом.

— Заходи, — произнес Виктор. — С этого момента твоя жизнь станет значительно скучнее.

Я облегченно улыбнулся.

— Наконец-то хорошие новости.

Кассий посмотрел на меня с искренним сочувствием.

— Не спеши радоваться. Когда Виктор обещает скуку, обычно оказывается, что скучать будут все вокруг. Кроме тебя.

Я переступил порог кабинета и сразу остановился. Комната оказалась значительно больше, чем казалась снаружи, но при этом удивительно простой. Вдоль стен тянулись высокие книжные шкафы, заставленные одинаковыми темными папками и тяжелыми томами без названий на корешках. Посреди кабинета стоял длинный письменный стол, заваленный документами настолько аккуратно, что создавалось ощущение полного порядка. За ним сидел мужчина лет пятидесяти в сером камзоле и внимательно просматривал очередную папку, словно наш приход совершенно не нарушил его