Утопающий во лжи 18 - Лев Жуковский

мёртвые собеседники хуже живых в плане информации, торговли и дальнейших возможностей. А мир Пекарат мне был интересен. Его океаны, его Боги, его рабы, его пути, его рынки, его глубинные города, всё это могло оказаться полезным.

И потому я позволил Себии говорить первой.

Глава 5

Гостеприимство мира бесконечного океана Пекарат. Главный военачальник армии повелителя. Тхагаси

— Жалкое отродье вонючего озера! — зло прорычал я, обращаясь к самому крупному нагу D ранга, в этой жалкой своре тритонов, окружившей межмировые врата. — Как смеешь ты направлять оружие и заклинания в мою сторону! Я знаю законы! И только попробуй не пропустить мою торговую экспедицию, и познаешь гнев моего повелителя!

Мой рык прокатился над красным берегом, да так, что даже тонкие льдины на воде пошли трещинами и сам воздух дрогнул. Мелкие песчинки и солёная пыль, пропитанная запахом океана, поднялись вокруг моих лап мутным вихрем. Передо мной же стояли тритоны, чешуйчатые, словно покрытые влагой, вооружённые копьями и артефактными жезлами, с длинными хвостами, жаберными щелями на шеях и глазами, слишком уверенными для существ, оказавшихся между мной и волей моего Бога.

Они окружили врата, будто это могло им помочь. Жалкая самонадеянность. Их строй был широк, почти правильный, да и количество приличное, но я видел, как дрогнули первые ряды. Как влажные перепончатые пальцы сильнее сжали древки копий. Как несколько шаманов, ещё мгновение назад плетущих сковывающие заклятия, замерли, не решаясь завершить узор. Они не были трусами. Нет. В этом мире, среди бесконечных вод и чуждых глубин, слабые воины долго не живут. Но одно дело, ловить одинокого воина у врат. И совсем другое, внезапно увидеть перед собой сотню бойцов, закованных в волю света, с демоном-мериотом во главе, почти что владыкой ледяных пустошей.

Я поднял руку. Лёд вырос словно прямо из моей ладони, как будто из самой плоти. Не простой лёд, рождённый холодом вод или дыханием мороза. Это был хищный, мёртвый лёд, пропитанный демонической силой, тяжёлый, как кость великана, и острый, как ярость самой Бездны. Копьё вытянулось почти на тридцать локтей, медленно, со скрежетом, словно вырастало из моей руки не оружие, а позвоночник древнего чудовища.

Тритоны отступили на полшага. Не все. Но достаточно, чтобы я почувствовал их страх. Яркий. Сочный. Солоноватый и такой приятный моей душе!

Страх этих рыбьих тварей пах иначе, чем страх гноллов, арахнидов или нежити. В нём было больше жизни что ли, больше инстинкта глубины, больше панического желания нырнуть туда, где вода скроет тело от беды. Но здесь, на суше, под небом с золотым отливом их красноватой звездой у горизонта, им было негде спрятаться.

А потом в воздух поднялась Себия. Верховная жрица расправила огромные огненные крылья, и над берегом вспыхнуло пламя, не похожее на обычный огонь. Оно не просто горело, оно словно заставляло саму ткань реальности отражаться мелодией. Тонко, грозно, с небесной чистотой, от которой даже я на мгновение ощутил знакомое раздражение демонической плоти. В её сиянии море стало темнее, будто само отступило перед огнём.

Тритоны подняли головы. И поняли. Если они решат дать бой, то умрут не красиво, не славно, не под песнь о защите мира Пекарат от вторжения. Они умрут здесь, на крошечном клочке суши, среди солёной вони, разбросанных походных мешков и собственных подпаленных потрахов.

Не скажу, что мы одной сотней штурмовиков гарантированно победили бы без потерь. Я не был настолько глуп. Или настолько опьянен от ощущения собственной вернувшейся силы. Совсем нет.

Ведь, самый крупный наг D ранга выглядел внушительно. Его пламя души горело не как свеча, а как глубокий подводный факел, окружённый пластами чужой силы. В нём чувствовался багаж навыков. Опыт. Упрямство. Возможно, редкие техники водной Ци, присущие этому миру. Доспехи на нём тоже были не жалкими: пластинчатые, тёмно-синие, с серебряными прожилками, явно рассчитанные не только на сдерживание физического урона, но и судя по печатям Ци и на стихиальное сопротивление. Оружие, длинный изогнутый трезубец, держалось в его руках уверенно.

Серьёзный противник. Но за моей спиной стояла сила нашего Бога. И потому я мог быть дерзким настолько, насколько позволяла не моя собственная мощь, а тень моего Бога Ир’Чина, лежащая на всех нас. Мы были его воинством. Его когтями. Его волей, облечённой в плоть, броню, лед, огонь, свет и сталь. И пока он был рядом, даже скрытый в ничтожной оболочке жалкого гоблина, страх смерти становился чем-то отдалённым, и казалось совершенно невозможным в его присутствии.

Да и на Себию большинство навыков контроля просто не подействовало бы. Тритоны могли не знать этого. Но я знал. Штурмовики знали.

А если бы бой всё же начался, местные рыбешки очень быстро узнали бы цену своей ошибки. Даже если мы понесли бы потери, гарнизон этого крошечного острова лишился бы почти всех воинов, оказавшихся у межмировых врат, разве что, кто-то успел бы уйти на глубину, да и то, при желании Себия наверняка сумела бы их догнать даже в толще вод. А их крепость, стоящая в двух десятках вёрст отсюда, осталась бы с мёртвым берегом, обугленным песком и вопросом, зачем их командир решил поиграть в работорговца у межмирового перехода.

— Ваш посыльный выглядел подозрительно… — начал было оправдываться наг D ранга.

Я даже не дал ему закончить. Не собирался вступать с ним хоть в какую-то, как сказала бы моя драгоценная Лея, «полемику». Слова хороши, когда за ними стоит уважение или сила. Здесь же передо мной были существа, решившие, что слабый на вид путник у врат, это добыча. А добыча с добычей не спорит. Добычу либо бьют пока она не перестанет брыкаться, либо жрут сразу. Третьего не дано.

— И с каких это пор часть гарнизона расположена у самих врат! — взревел я, двигаясь вперёд. — Не раздражай меня, слизняк, или весь мой легион прибудет через несколько мгновений! Если ты не уберёшься с моего пути!

Мои шаги вдавливали красноватую землю. Замораживая ее под моими ногами и заставляя ее трескаться с особенно громким звуком. Звуком приближающейся смерти.

Крошечные на моём фоне тритоны сжались сильнее. Их копья выглядели смешно. Не потому, что были плохими, многие из них несли неплохие артефактные наконечники, некоторые даже с водными чарами. Но в их руках, против моего тела, против ледяного копья в тридцать локтей, против могущества Себии и строя штурмовиков в артефактных доспехах, это оружие казалось иголками в пальцах испуганных детей.

Потому как тритоны редко достигали пяти