Утопающий во лжи 18 - Лев Жуковский

дольше необходимого. Он уже понял, что ошибся. Или, точнее, понял, что ошибка может стоить ему слишком дорого. Его взгляд всё ещё метался между мной, Себией и строем штурмовиков с направленными в их сторону артефактными винтовками. Иногда он задерживался на маленьком гоблине среди наших воинов, но тут же скользил взглядом дальше, не находя в нём ничего достойного внимания.

Корабль для перехода на центральный торговый остров был предоставлен максимально быстро. Слишком быстро. Даже подозрительно.

Но я знал, что это не ловушка, по крайней мере, не немедленная. Скорее попытка избавиться от нас, передать проблему тем, кто стоит выше, и не дать конфликту разгореться здесь, у врат. Тритоны засуетились. Кто-то побежал к берегу. Кто-то подал сигнал. Вскоре из красной глади океана поднялась вытянутая тёмная форма судна, похожего одновременно на корабль и на панцирь гигантского морского зверя.

Оно было создано для водного мира. На его боках мерцали голубые руны, вдоль бортов шевелились перепончатые, словно живые плавники, а нос был украшен костяной фигурой существа с раскрытой пастью. Палуба оставалась влажной, ведь корабль только что вынырнул из глубин. От него воняло не только солью и водорослями, но кровью морских тварей, а также отвратительно энергией Ци, от которой казалось у меня даже чешуя чесалась от одно только приближения.

Хотелось, конечно, затребовать виру за неуважение. Очень хотелось. Потребовать плату за попытку пленения торговой экспедиции. Потребовать головы пары шаманов. Или хотя бы души самых наглых рыбёшек.

Но корабль подготовили слишком поспешно. Слишком явно старались загладить случившееся. Да и сам факт, что за переход через море с нас не потребовали плату в пять тысяч очков Системы, можно было считать извинением со стороны местного гарнизона.

Жалким. Но приемлемым. Так мы и двигались в сторону пирса, в отдалении от форта, а отряд тритонов разделился. Большая их часть поспешно посеменила в расположение, а лишь сотня бойцов, включая Нага двигались на небольшом удалении от нас, сопровождая к кораблю.

— Не гостеприимный какой-то мир — произнесла Лея, с неприязнью глядя то на небо, то на бескрайние воды вокруг. И я был с ней согласен.

— Не хуже мира мертвецов, тут хоть есть кого поджарить на костре — злорадно произнес я, подбадривая мою драгоценную Лею, чтобы даже в полуверсте от нас тритоны вздрогнули, когда я прорычал эти слова.

Я бросил последний взгляд на нага. Он стоял неподвижно, нервно, тяжело дыша, окружённый своими воинами, которые теперь уже не пытались направлять на нас копья. Его гордость была ранена. И это хорошо. Раненая гордость лучше, чем отсутствие головы.

— В следующий раз, — прорычал я тише, но так, чтобы он услышал, — думай быстрее, рыба. Иногда от скорости мысли зависит, останется ли у тебя голова.

— Тихих вод владыка Тхагаси — все же ответил мне наг, при этом с хорошо скрываемой издевкой.

Себия опустилась ниже, складывая огненные крылья за спиной, но пламя вокруг неё не исчезло окончательно. Штурмовики двинулись на корабль строем, без суеты, не поворачиваясь к тритонам спиной слишком рано. Наш маленький гоблин, тот, кого никто не должен был принять за истинного повелителя этой силы, растворился среди них, как тень между сапогами великанов.

А я шёл последним. Демонстративно. Медленно. Чтобы каждая рыбья тварь на этом берегу успела запомнить: торговые экспедиции из мёртвого мира Тесэр бывают разными. И некоторые из них лучше пропускать сразу, без этих скользких изысков.

Глава 6

Истинное обличие мира Пекарат. Верховная жрица Себия

Казалось бы, что мешало нам просто подняться в воздух и преодолеть разделявшее жалкие клочки суши море? Что мешало расправить крылья, взмыть над красной гладью океана и оставить позади этот проклятый, покрытый лишайниками и сырым мхом остров, эти вонючие пристани, эту рыбью крепость и тритонов, привыкших считать себя хозяевами перехода? Что мешало мне, Тхагаси, штурмовикам и тем более нашему повелителю не зависеть от чужого корабля, чужого маршрута и чужого гостеприимства?

На первый взгляд, ничего. Но только на первый взгляд. Ведь мир Пекарат не был простым миром. Именно в его океане заключалась его истинная опасность.

Иллюстрация. Странный, багровый мир океанов.

Он лишь казался океаном. Бесконечной водной гладью под золотистым небом, где красная звезда медленно тонула за горизонтом, а редкие острова выглядели случайными струпьями на коже гигантского водного чудовища. Но за этой странной красотой скрывалась воля. Древняя, вязкая, терпеливая воля мира, привыкшего быть не просто домом для тритонов, а стражем нежити из мира Тесэр. Аналогом мира Ссшорс. Только вместо бесконечных ульев, жуков здесь были бескрайние океаны.

Священные воды, как говорили тритоны. Благостные воды. Ложь всегда звучит красивее, когда её веками повторяют в молитвах.

Впрочем, сила мира Пекарат заключалась не только в самой воде, отравленной для большинства носителей мистических даров, выжигающей любые проявления мистических сил. И хотя наш повелитель называл этот ход изящным. Я, признаться, не до конца понимала, что именно он имел в виду. Для меня куда опаснее выглядели миллионы, десятки, сотни миллионов тварей, снующих где-то в толще океана. Глубинные хищники, воины-тритоны, шаманы, стражи, подводные чудовища и, возможно, существа, о которых нам даже не поведал наш Повелитель.

Вода казалась просто водой. Даже если она была странной. Но армия в глубине, вот это для понимания было ближе. И всё же Повелитель видел больше. Он всегда видел больше.

Под водой же находилась настоящая жизнь мира Пекарат. Не эти жалкие каменные клочки суши, а огромные города на дне океанов. Колонны производств, уходящие в глубину на тысячи локтей. Купола подводных городов из кораллов, костей мифических животных и зачарованного стекла. Храмы, где молитвы звучат словно не голосом, а дрожью воды. Рынки, где товары проплывают мимо покупателей. Все это даже в моем воображении выглядело диковинным.

Огромный мир. Куда больше мира Асшор. В десятки раз больше, как рассказывал мне повелитель Ир’Чин.

Я не могла ощутить этот масштаб сама. Не могла раскинуть восприятие на весь мир Пекарат, не могла заглянуть в глубины океанов, не могла увидеть миллиарды огней душ, как называл их мой Повелитель, спрятанных под толщей красноватой воды. Но он говорил о десятках миллиардов разумных тварей, обитающих в немыслимых объёмах местных морей и океанов, и я верила ему. Кому ещё мне было верить?

Впрочем, Тхагаси тоже мог ощущать искры душ, но охватить своим восприятием не то что целый мир, даже сотни верст не мог и от того