Утопающий во лжи 18 - Лев Жуковский

— Простите меня… простите за мои крамольные мысли… — начала я не впопад, не сумев удержать себя в рамках дозволенного.

Слова сорвались сами. Я не хотела произносить их вслух. Но страх перед собственными мыслями оказался сильнее. Повелитель посмотрел на меня уже иначе. В его взгляде было недовольство. Но не только оно.

— Ты верно вновь не поняла меня, дорогая Себия, — произнёс он с нотками раздражения, но всё же с теплотой в голосе. — Дело не в свете. А в этом мире. В его развращающей стихиальной водной Ци. Это она превращает моих штурмовых гвардейцев в похотливых бестолочей. А отсутствие света в их ядрах лишь снизило их ментальную сопротивляемость.

Я застыла. Потом снова посмотрела на палубу. На смеющихся воинов. На дождь. На капли, ползущие с чужой для них энергией света обратно в океан. На тритонов у мачт и башен, слишком внимательно следящих за нами сквозь завесу ливня.

Теперь всё вставало на места. Вода не только поглощала чужую энергию. Ци не только пропитывала воздух, дождь и волны. Этот мир не просто защищался от чужих мистических даров. Он размягчал волю. Развращал. Подталкивал к низменным желаниям. Заставлял тех, кто лишился внутреннего света, становиться управляемее, глупее.

И если это действовало даже на наших штурмовиков, пусть ослабленных истощением ядер света, то что же происходило с обычными гостями мира Пекарат? С торговцами? С наёмниками? С теми, кто приплывал сюда без защиты, без повелителя, без понимания всего этого?

— Всё же местный Бог коварен, — произнесла я, потрясённая этой хитростью.

Повелитель едва заметно усмехнулся. И эта усмешка была хуже любого предупреждения.

— Будем надеяться, что не слишком…

Он снова посмотрел на красный океан. А я вдруг поняла: это путешествие только началось. И истинное обличие мира Пекарат мы ещё даже не увидели.

Глава 7

Вполне ожидаемая неожиданность, но ведь шанс пусть и крошечный, но был его избежать. Старик Ирчин

Наш разговор с Себией прервали бесцеремонно. Не внезапным нападением, которого я, признаться, ждал куда больше. Однако, сначала всего лишь вспорола красную гладь океана хищная рыбина приличных размеров. Она вынырнула в паре сотен шагов от борта, взметнув вокруг себя веер тяжёлых алых брызг, и на краткий миг зависла над водой, словно сама стихия выплюнула её наружу ради нашего развлечения. Длиной тварь была шагов десять, не меньше. Дикая. Сильная. Голодная. Но всё же всего лишь рыба.

Хотя, надо признать, морская тварь была странная.

По бокам её узкого, покрытого тёмной чешуёй тела раскрывались широкие перепончатые крылья, похожие на плавники, изуродованные чужой прихотью или чьей-то слишком изобретательной магией. На мгновение она действительно напомнила мне существо, способное не только рассекать толщи вод, но и вырываться в небо, скользить по ветру, падать на добычу сверху. Пасть её раскрылась, показав несколько рядов мелких, загнутых внутрь клыков, после чего рыбина с глухим плеском рухнула обратно в океан.

И почти сразу воды вокруг нас неожиданно утихли. Не просто успокоились. Замерли. Шторм, ещё мгновение назад бивший в борта нашего корабля, словно кто-то придушил невидимой рукой. Волны просели, ветер на миг потерял злость, и из красноватой пены проступили белёсые громады льдин, оказывается, всё это время двигавшиеся рядом с нами. Они скользили в воде бесшумно, и от их вида у многих моих подчинённых на лицах отразилось искреннее недоумение.

Для них это было неожиданностью. Для меня, нет. Даже со столь посредственным уровнем характеристик, даже находясь в жалком теле обычного гоблина F ранга, одном из самых слабых тел среди моих младших офицеров, не говоря уже о высшем звене, я не ощутил ни страха, ни удивления. И дело было вовсе не в том, что я каким-то образом сумел усилить эту оболочку. Нет. Сила здесь почти не имела значения.

Моё спокойствие держалось на знании. Не на теле демонического Бога. Не на призрачной проекции Арзула. Не на шкатулке Тризиастра, не на домене, и даже не на той связи с иными сознаниями в моей другой ипостаси, которую я научился удерживать в куда более опасных обстоятельствах.

Всего лишь на памяти. Ведь память торговцев-тритонов я считал ещё в мире Тесэр. И этот жалкий трюк, именно трюк, пусть и оформленный с немалой любовью к театральности, предвидел заранее. Мир Пекарат любил показывать гостям свои зубы не сразу. Сначала вода. Потом дождь. Потом шторм. Потом странные твари в глубине. А затем, нечто большое, достаточно большое, чтобы иномирцы вспомнили, насколько малы их тела перед бесконечным океаном.

Мои штурмовики затихли почти мгновенно. И это было любопытно. Ещё недавно они гоготали, ругались, обсуждали вкус тритонов и устройство их самок, наслаждаясь внезапной свободой от давления истинного света в ядрах. Но стоило красной воде раскрыться, стоило из неё появиться крылатой рыбине, а затем странно проявиться льдинам, как даже самые грубые из них умолкли. Воины заворожённо смотрели на диковинку.

Мысли у них, конечно, были разные. У кого-то гастрономические. У кого-то вполне боевые. Но тварь их заинтересовала.

Себия чувствовала пространство куда лучше рядовых воинов, и всё же даже для неё это представление оказалось неожиданным. Её крылья за спиной вздрогнули. Не расправились полностью, нет, но дрогнули так, как дрожит пламя перед резким порывом ветра. В любой миг она была готова броситься в атаку или закрыться ими.

Вернее, закрыть меня. И пусть сама мысль о том, что Себия должна защищать меня, звучала несколько несерьёзно, её внутренний порыв я оценил. Он был быстрым, искренним. В ней всё ещё оставалось слишком много человеческого. Слишком много женщины, матери, жрицы и существа, которое хочет не только поклоняться, но и быть нужным.

Один только Тхагаси даже головы не повернул. Не потому, что не заметил. И уж точно не потому, что слова Леи Фрет, сидящей в его ладони и что-то шепчущей ему в огромное ухо, были для него важнее происходящего. Мой верный мериот попросту был куда искушённее большинства присутствующих. Он понимал: если океан хочет нас убить, он не начнёт это делать с красивой улыбки.

Иллюстрация. Опасность бескрайних вод мира Пекарат.

В следующее мгновение вслед за появившейся из глубины крылатой рыбёшкой вырвалось настоящее чудовище. Циклопических размеров. Океан вздулся.

Красная вода поднялась стеной, словно под ней просыпалась не рыба, а сама спина мира. Льдины разошлись в стороны, некоторые с сухим треском раскололись, другие просто исчезли в