Утопающий во лжи 18 - Лев Жуковский

В ширину тварь достигала шагов семидесяти. В длину, более чем полверсты. Она не выпрыгнула полностью. Чудовище лишь вырвалось частью своей туши, показав выгнутую спину, гребни, похожие на оледеневшие горные хребты, слепые боковые глаза и плавники, каждый из которых мог бы накрыть небольшую крепость. Его кожа была испещрена шрамами, наростами, ракушками, льдом и странными светящимися прожилками водной Ци. И это только то, что у сумел разглядеть с моими низкими характеристиками.

Существо C ранга. Дикое. Огромное. Но не разумное. Не то чтобы это делало его безобидным для обычных смертных. Для торгового каравана, слабой экспедиции или отряда самоуверенных авантюристов такая тварь стала бы концом их истории. Один удар хвоста, и огромный корабль обращается в щепки. Один вдох, и десятки тел исчезают в глотке.

Но для нас… Для нас это было представление. Хорошее, надо признать. Дорогое. Эффектное.

Себия отреагировала ровно так, как я и ожидал. До настоящего воителя, прожжённого тысячами битв, ей было ещё далеко. И, если быть честным, такой судьбы я ей не желал. Для бесконечной бойни у меня были другие руки. Тхагаси, штурмовики, будущие армии, инструменты, которых станет больше. Себия же была иной ценностью. Огнём у алтаря, голосом веры, прекрасной жрицей, собеседницей, способной согревать не только постель, но и мою душу.

Ну и, конечно, жадность не позволила бы мне делиться столь лакомыми душами. Ни сейчас. Ни в будущем.

Мысль была забавной. Шуткой, понятной только мне одному. И от этого ощущение одиночества становилось только отчетливее…

Тем временем Себия расправила огромные огненные крылья. Пламя ударило в тесное пространство палубной надстройки, и стальные стены помещения, где мы находились, мгновенно поплыли. Края проёма раскалились, капли металла побежали вниз, оставляя на полу шипящие следы. Она замешкалась всего на миг, пытаясь понять, что выбрать: атаковать неведомую тварь или прикрыть меня.

Этот миг многое говорил о ней. О её силе. О её страхах. О её преданности.

Штурмовики же от неожиданности повыхватывали артефактные винтовки. Кто-то даже пытался напитать энергией руны активации, не успев осознать, что в их малых и средних ядрах истинного света сейчас уже нет энергии. Они целились, ругались, вставали в позиции возле бортов, словно это могло защитить от пасти диаметром в семьдесят шагов. Кто-то пытался закрыть офицеров, кто-то, найти удобный угол для выстрела по глазам чудовища.

И смотреть на эту панику было действительно смешно. Без злости, без презрения. Скорее так, как в мою бытность десятником в глубине души было смешно наблюдать за бестолковыми новобранцами во время тренировок в крепости Когти Зарема. Там они тоже впервые сталкивались с чем-то большим, громким и якобы смертельно опасным. Там тоже хватались за оружие, сжимали рукояти до дрожи в руках, забывали команды, путали ряды, пытались одновременно бежать, стрелять и в итоге запутывались в собственных ногах.

Уровень реальной опасности сейчас был примерно таким же. Но больше всех меня порадовал именно Тхагаси. Он как сидел на палубе, так и не сдвинулся с места. Лишь голову чуть повернул. Можно сказать, посмотрел одним глазом на вырвавшееся из воды чудовище и раздражённо бросил:

— Мелковата рыбёшка.

И он был абсолютно прав. Силы и настоящего могущества в этом диком монстре не было ни капли. Огромный размер, C ранг, даже ядро водной Ци, толстая шкура, колоссальная масса, всё это выглядело внушительно только для тех, кто привык судить угрозу глазами. Эта тварь была орудием устрашения иномирцев. Живой декорацией, которую местный Бог или его жрецы, использовали чтобы напомнить гостям: океан мира Пекарат невероятно опасен, во всех своих проявлениях.

Судя по моим некогда грозным штурмовикам, представление производило нужный эффект. Я разочарованно проводил взглядом и гигантскую рыбу, и своих испуганных воинов. Всё, что хотел, я уже увидел. Потому отправился на нижнюю палубу.

Конечно, можно было приказать моим гвардейцам укрыться внизу раньше. Избавить их от дождя, от водной Ци, от постепенного истощения ядер света, от развращающего влияния мира Пекарат. Но общая влажность этого мира всё равно добилась бы нужного эффекта. Пусть медленнее, пусть мягче, пусть не так очевидно. Вода здесь была повсюду. В воздухе, тумане, брызгах, дыхании корабля.

Она всё равно вытянула бы энергию из моих подчинённых. Так же, как вытягивала её из моего нынешнего тела. Вот только энергию Силы души испить из меня ей было не под силу. Как и из Тхагаси. Да, тело гоблина F ранга было уязвимо. Да, его мистические возможности смешны рядом с тем, к чему я привык. Но я был не только этим телом. В любой момент мог перейти в форму призрачной проекции Арзула и уйти в домен. Или, используя полный накопитель энергии истинного света, сразу воплотить в реальности тело демонического Бога.

Вариантов было множество. И именно поэтому я не торопился. Сейчас мне было важно наглядно увидеть, как действует сила местного Бога на разумы смертных. Не из памяти торговцев тритонов, которая могла быть намерено искажена. Ведь существа редко понимают, что именно с ними происходит, особенно когда их характеристики низки. Мне нужно было увидеть это собственными глазами. На штурмовиках, офицерах, Себии, Силхе, Миртусе, Тхагаси, даже на Лее Фрет.

И могу сказать: могущество этой твари, Бога мира Пекарат, выглядело интереснее, чем мир, придуманный для себя Сионшо. Хотя и Сионшо был довольно изобретателен.

Замёрзшая поверхность Ссшорса, бесконечные ульи, жуки, атакующие иномирцев, сама логика мира-ловушки, всё это производило впечатление. Но Пекарат действовал тоньше. Он не просто запрещал. Не только убивал. Он позволял гостям самим показать, кем они являются без привычных подпорок.

Правда, тот факт, что Антерос, по моему скромному мнению, был куда могущественнее обоих, наводил на мысль: решает всё же не одна изобретательность.

Есть что-то иное. Что-то важное для подавляющего могущества. Возможно, дело было в тяжеловесности подобных энергетических конструкций. Воплощенная в мировом океане божественная воля, всё это чудовищно дорого. Такие структуры требуют постоянного расхода энергии всех видов: на поддержание, защиту, реакции, адаптацию, насыщение, контроль. Они велики, потому и прожорливы.

Антерос же, насколько я понимал, не тратился без нужды. Он копил. Даже на титанах экономил. И это, как по мне, было более чем разумно. Могущество, это не только способность ударить сильнее всех. Иногда это умение не атаковать, когда удар не принесёт прибыли. Умение сохранять силу, пока другие расточают её на впечатление, страх, величие и красивую архитектуру собственного божественного тщеславия. Либо тратят ее