Утопающий во лжи 18 - Лев Жуковский

крючок, но наживка ещё не коснулась глубины. Я пытался просчитать опасность. Обращался к нитям судеб, искал возможные последствия появления незваного гостя, изучал его отражения в грядущем. И не находил ничего.

Судьбы вокруг гоблина не обрывались и не исчезали. Они запутывались. Любая попытка проследить их заканчивалась бесформенной дрожью хаоса в эфире, в которой невозможно было отличить правду от случайной возможности. Будущее рядом с ним не было сокрыто, оно словно ещё не решило, каким хочет стать. И это беспокоило куда сильнее прямой угрозы.

Я начал пробуждать способности, которые предпочитал держать спящими. Развернул восприятие над дальними водами, коснулся дождей, туманов и течений вокруг острова врат. Бесчисленные капели священных вод стали моими глазами. Водная Ци проникала сквозь щели доспехов чужаков, касалась их тел и уносила к океану мельчайшие частицы энергии.

Однако первое наблюдение не дало ничего по-настоящему тревожного. Чужаки проходили стандартную проверку. Торговец, прячущий истинную силу под обликом жалкого гоблина, скорее забавлял меня, чем пугал. Его подчинённые тоже не производили впечатления существ, способных бросить вызов миру твердыни Пекарат. Сотня воинов. Несколько старших офицеров. Огненная жрица, мериот, пара созданий света, полуарахниды, гноллы, волкалаки.

Странное сочетание. Но не угроза для мира. Даже их оружие, пусть и достаточно качественное, не могло причинить священным водам серьёзного вреда. Артефактные винтовки работали на энергии истинного света, а священные воды умели пожирать такую силу. Достаточно было оставить чужаков под дождём, и их накопители постепенно опустели бы. Затем водная Ци размягчила бы волю, вытащила наружу алчность, страхи и скрытую жестокость.

На этом испытание для большинства иномирцев заканчивалось. Но это не работало с существами света. Слишком своенравна была эта стихия. Опять же, к существам света я никогда не относился с почтением. Скорее наоборот. С подозрением, почти переходящим в отвращение.

От этих тварей редко стоило ждать чего-то хорошего, вне зависимости от их расы. Они говорили о чистоте, а после них оставались выжженные города. Проповедовали порядок, обращая целые народы в покорных рабов. Называли свою жестокость очищением, а чужое сопротивление, скверной!

Мир Тесэр был лучшим напоминанием об истинной природе первозданного света.

Поэтому я внимательно изучил память подчинённых гоблина. И найденное мне не понравилось. Все они относились к своему повелителю как к истинному Богу. Не к могущественному владыке. Не как к титану или главе культа, не говоря о простом торговце. Но относились к нему как к Богу.

Они называли его Великим Ир’Чином. Дарующим надежду. Древним владыкой. В некоторых воспоминаниях звучало и другое имя, Лорд Афет. Имя, отдающее прахом слишком старых легенд и страхом нежити перед демоническими повелителями.

Конечно, доверять этим сведениям полностью было нельзя. Особенно что касалось легендарного Лорда Афета, о котором не было слышно уже многие сотни лет в этой части миров. И уж о его возвращении я был бы осведомлен.

В памяти подчинённых содержались упоминания о широком применении их хозяином магии школы иллюзий. А обман собственных слуг, это приём распространённый, пусть и довольно примитивный. Достаточно несколько раз явить им чудо, изменить воспоминания, окружить себя нужными слухами и смертные сами довершат твою даже не самую искусную ложь. Они начнут молиться не потому, что видят Бога, а потому, что боятся признать собственную ошибку.

Возможно, так поступил и Журек. Возможно, он лишь заставил подчинённых верить в своё божественное происхождение. Однако существовала и другая возможность.

А именно, что эти воспоминания не были иллюзорны.

Сведения, полученные от командира гарнизона Грависа, также оказались ненадёжны. Его разум был переполнен страхом, унижением и желанием оправдать собственную неудачу у врат. Он то называл чужаков торговой экспедицией, то описывал их как передовой отряд целого легиона. По его словам, выходило, что незваный гость способен привести за собой целый легион демонов. Миллионы созданий Бездны.

Для мира Пекарат подобная армия не была смертельной угрозой. Но причинить вред, осквернить прибрежные города и, что много хуже, вызвать гнев моего Бога она могла.

Именно поэтому я решил воспринимать иномирца максимально серьёзно. Окончательно же мои подозрения укрепились после появления киршала. Глубинный зверь был одной из древних угроз диких вод. Его циклопическая туша, вырывающаяся из океана, должна была пробуждать трепет даже у закалённых воинов. А под воздействием водной Ци страх иномирцев усиливался многократно, разъедая выдержку и превращая осторожность в панику.

Большинство чужаков прибывавших в наш мир падало на палубу при виде его. Некоторые пытались молиться своим Богам. Самые глупые открывали огонь, после чего киршал мог одним движением поглотить корабль вместе с пассажирами.

Но отряд гоблина отреагировал неправильно. Солдаты встревожились. Огненная жрица приготовилась защищать своего господина. Однако мериот лишь повернул голову к вырвавшейся из моря громадине и назвал её мелковатой рыбёшкой.

Сам же гоблин почти не удивился. Более того, он выглядел разочарованным. Столь пренебрежительного отношения к киршалу я не видел никогда. Именно тогда и возникло неприятное подозрение: передо мной не посланник и не младший слуга неведомого владыки.

Как минимум титан. Настоящий Бог вряд ли стал бы лично путешествовать по чужому миру без предварительного соглашения. Подобное поведение нарушало все законы цивилизованных миров входящих в Совет старших. Но титан, особенно молодой или дикий, вполне мог решиться на подобную глупость.

Я принял меры. И одновременно отказался от первоначального желания лично наведаться в каюту незваного гостя.

До появления киршала я собирался поговорить с ним ещё во время плавания. Войти в его каюту на корабле, соткать проекцию возле его ложа и выяснить, зачем он прибыл. Теперь эта затея казалась не просто опрометчивой, самоубийственно беспечной.

Если передо мной действительно был титан, я не собирался являться к нему в замкнутом пространстве без поддержки храмового массива. К тому же, без дозволения ни один титан не имел права посещать священный мир Пекарат.

Таков закон. Именно законы отделяли цивилизованных владык от диких чудовищ, способных разорвать слабый мир только потому, что им захотелось проверить собственную силу.

Однако обращаться к моему верховному Богу всё ещё было рано. Ведь иномирец, называющий себя Журеком, словно знал законы мира Пекарат не хуже меня. Он не пытался проникнуть в дикие воды, не сходил с разрешённого маршрута, не угрожал городам и не демонстрировал божественной силы. Он терпеливо плыл на торговый архипелаг, изображая обычного купца.

Пока он соблюдал негласные правила, любая просьба о помощи могла быть воспринята не как разумная осторожность. Как слабость. Или даже трусость. Как признание, что водный титан Хикиашу не способен самостоятельно контролировать доверенный ему участок мира.

Я решил действовать с наиболее выгодной позиции. Дождался, пока корабль приблизится к