Утопающий во лжи 18 - Лев Жуковский

Потому что я ориентировался не только на чувство опасности. Я обозревал всё происходящее вокруг, даже в теле слабого гоблина F ранга, со скоростью восприятия в трехсот тридцати пяти пунктов. Не в полной мере, точнее вообще не с той точностью и уровнем ощущения деталей и энергий, но именно в скорости ощущения времени и ее потоков. При том что двигаться так быстро я в теле гоблина, конечно, не мог, тогда как что самое главное, мог сменить тело и это было важнее всего в любой опасной ситуации. В ином случае я никогда не стал бы рисковать старшими офицерами.

Тогда как морские твари, по идее, сами должны были быть заинтересованы в торговле. Ведь товаров на продажу и на обмен у меня имелось достаточно. Да хотя бы кости дракона, которые в мире нежити оказались не так ценны и для создания артефактов не сказать, что годились. Да и поднять мертвого дракона без его сердца все равно не удалось бы даже в мире мертвых. Но иную пользу из них могли бы извлечь. Не говоря об артефактном оружие света, образцы которого я мог бы продать.

Но всё обернулось иначе. Мы не успели пройти по пристани и двух сотен шагов. Даже не приблизились к стенам города. И тогда по щелчку невидимых пальцев всё вокруг замерло.

Абсолютно всё. Существа. Предметы. Брызги. Странного вида птицы над пристанью. Волны у опор. Капли воды в воздухе. Даже в моём разогнанном восприятии они не двигались. Мир не просто замедлился. Он остановился.

На многие вёрсты вокруг, насколько позволяло оценить восприятие слабого гоблинского тела, всё застыло в странном, избирательном стазисе. Корабли в бухте стояли неподвижно. Пена у причальных свай превратилась в резные белые узоры. Тритоны замерли с раскрытыми ртами, с поднятыми руками, с хвостами, застывшими на полудвижении. Мои подчинённые тоже не шевелились.

И при этом Система не прислала ни единого уведомления. Ни о блокировке пространства. Ни о заморозке времени. Ни о внешнем воздействии. Так еще и чувство опасности молчало.

И вот это было особенно интересно. Не тревожно. Именно интересно. Потому что отсутствие предупреждения не давало мне ни малейшего повода ограничивать себя. Если неизвестное существо настолько аккуратно остановило мир вокруг, не тронув меня напрямую, не ударив по разуму, не связав пространство, не попытавшись лишить воли, значит, оно либо чрезвычайно уверено в себе, либо чрезвычайно разумно.

А может, и то и другое. Переход я совершил не в призрачную проекцию Арзула. Я задействовал максимум возможностей. Мгновение, и мои подчинённые были перемещены в шкатулку Тризиастра. Все, кого нельзя было оставлять в зоне чужого непонятного воздействия. Себия, Тхагаси, офицеры, штурмовики, вся сотня исчезла из застывшего пространства, прежде чем кто-либо мог бы понять, что произошло. Для них, возможно, не пройдёт даже доли мгновения. Для меня же это было просто необходимой мерой.

Атаки же на свой разум за все время пути и до сего момента в теле гоблина, даже столь слабом, я не опасался. Точнее, не опасался возможности считать из него действительно важную память.

Потому что всё жизненно важное было заранее истёрто именно из этого сознания. Наличие у меня навыка Крылья изменчивости Бездны Тзинча. Сам факт наличия личного домена. Конкретные механизмы переходов. Структуры моих важнейших тайн. Всё это было удалено и заменено лишь возможностью использовать некие аналоги, не раскрывая сути.

Разумеется, думал об этом я уже не одним сознанием. Целым кластером. И этот кластер приходил к выводу: решившее со мной переговорить существо поступило максимально разумно. Оно не стало воздействовать на меня лично. Не тронуло тело. Не тронуло душу. Не вскрывало разум. Не пыталось подавить волю. Оно остановило мир вокруг, создав пространство для разговора, но оставило мне возможность действовать.

Это могло быть уважением. Могло быть осторожностью. Могло быть ловушкой куда более высокого порядка. В любом случае, это было достойно внимания и задействования всех моих сил.

В течение сотой доли одного удара сердца в сотне шагов от меня, дальше по пристани, со стороны города начало разрастаться нечто из вод океана. Сначала поднялась тонкая струя. Потом вторая. Потом десятки. И все это происходило очень быстро, на фоне замершего мира вокруг.

Красная вода вытягивалась вверх, не падая обратно, собираясь в полупрозрачные жилы, в тяжёлые складки, в подобие тела. В ней вспыхивали искры чужой энергии, бледные отражения душ, обрывки света, украденного дождём у моих штурмовиков, золотистые нити небесного огня Себии, я видел эти незначительные детали, крошечные фрагменты чужих сил, собранные миром Пекарат за долгие годы. Всё это кружилось внутри возникающей фигуры, как кровь в венах существа, которое ещё не решило, какую форму принять.

Я же с удовольствием рассматривал мир Пекарат уже совсем другими глазами. Ведь наконец-то он решил перестать притворяться океаном.

Глава 8

Наглый незваный гость. Водный титан Хикиашу

Странные гости из мира Тесэр изредка появлялись у берегов моего родного мира Пекарат.

Мёртвый мир, закованный в проклятие, всё ещё оставался удобным перекрёстком межмировых торговых путей. Через него проходили торговцы, наёмники, охотники за древностями и те безумцы, которым хватало наглости заключать сделки с нежитью. За долгие столетия я изучил почти всех, кто пользовался этим опасным путём. Мне были известны их корабли, знамена, торговые привычки и даже ложь, которую они предпочитали говорить на наших аванпостах и таможенных пристанях.

Потому о появлении подозрительного гоблина мне доложили практически сразу. С виду он не представлял ничего особенного. Жалкий лесной гоблин F ранга. Невысокий, уже старый, неприметный. Один из тех, чьи тела ломает обычная болезнь, а жизнь может оборвать тупой наконечник дешёвого копья. Даже имя, Журек, казалось слишком обыденным, чтобы задержаться в памяти. Но именно подобная обыденность, даже простота и настораживала.

При том, что оборотная форма сама по себе не была чем-то уникальным. Многие титаны, демоны и древние чудовища любили прятаться в слабых телах, считая подобную маскировку верхом хитрости. Иногда они действительно обманывали смертных. Куда как реже, даже молодых Богов. Но перед теми, кто веками наблюдал за потоками водной Ци, подобные ухищрения обычно рассыпались, как пена на рифах.

И всё же от этого гоблина исходило нечто неправильное. Не сила. Не аура. Даже угрозы в привычном смысле от него не исходило.

Вот только предчувствие. Тонкое, почти неуловимое ощущение, будто в священные воды опустили отравленный