Утопающий во лжи 18 - Лев Жуковский

Всё это внушало спокойствие. Почти.

Из памяти торговцев я знал, что выход из врат охраняет небольшая крепость тритонов. Им, по воле судьбы, приходилось находиться на суше, на крошечном по меркам мира клочке земли, всего в пару сотен вёрст в диаметре. Остров, или скорее сухой рубец на теле океана, где врата в мир Тесэр торчали как заноза между мирами.

Для тритонов суша не имела особой ценности. Подавляющее большинство их народа жило под водой, среди глубин, течений, коралловых городов, тёмных расселин и, вероятно, собственных храмов, где молитвы звучали не голосами, а вибрациями воды. Жалкие клочки сухой земли их не слишком волновали. Но врата в иной мир, другое дело.

Из памяти торговцев-тритонов я знал и другое: вокруг врат в мир Тесэр велось наблюдение. Не столько силами гарнизона крепости в пять тысяч воинов, сколько сложным массивом, обнаруживающим могучие сущности, пытающихся пройти сквозь врата. Кроме того, шёл контроль перемещения нежити с помощью этого массива.

Что, как я теперь прекрасно понимал, было выгодно местным Богам. Довольно верное решение. Не подвергать опасности кого-то ценного из своих подданных, если можно заставить массив делать основную работу по сканированию столетиями. Особенно если речь идет о мире Тесэр, откуда теоретически мог выйти и древний лич, и король скелетов, и вампирское отродье или что-нибудь ещё более опасное, укрытое проклятиями света и нежизни.

Но охраняли врата, похоже, не только осторожные разумные. Окружившие меня чешуйчатые твари действовали куда грубее.

Они появились слишком быстро. Как только я пересёк границу перехода, пространство вокруг дрогнуло от нескольких водяных и воздушных чар. Тритоны, странные прямоходящие существа с рыбьими чертами, длинными хвостами, перепончатыми пальцами и холодным блеском глаз, начали смыкать вокруг меня строй. Их кожа отливала влажной чешуёй, жаберные щели на шеях подрагивали, а в руках они держали копья, сети, жезлы и артефактные оковы.

Они не просто хотели меня убить. Они хотели взять меня живым. В рабство. Сама мысль была почти оскорбительно смешной. Почти.

Потому что за этим неказистым окружением стояли сковывающие заклятия, а я сейчас находился в теле гоблина F ранга. Да, это была лишь одна из моих форм. Но я не хотел начинать знакомство с миром Пекарат с демонстрации лишних возможностей.

Но действовать все же пришлось, пусть и аккуратно. Буквально вынужденно.

Я перешёл в форму призрачной проекции Арзула, чтобы использовать шкатулку Тризиастра и не потерять разум под воздействием безумного нефелима. Сила была не самой могущественной, по моим нынешним меркам. Но даже её я не желал показывать. Не здесь. Не так открыто и не так рано. Не перед теми, кто может донести сведения дальше, к местным владыкам, Богам или торговым домам. Не под этим проклятым массивом. Хотя я и это предвидел и намеренно не повышал слишком сильно параметры своей призрачной тени Арзула.

Тритоны тем временем продолжали сближаться. И я всё ещё не понимал, как они успели так быстро оказаться у врат, находящихся за два десятка вёрст от крепости. Значит, либо у них были скрытые посты, либо навык быстрого перемещения, либо массив не только обнаруживал, но и перебрасывал отряды. В любом случае, это стоило принять к сведению.

Шаманы этих тварей уже поднимали жезлы. Я чувствовал тревожные нити чар. Сковывание. Подавление. Возможно, маркировка души. Как минимум ощущение тревоги наводило меня именно на эти мысли.

И тогда я проявил армию. Не полностью. Не всю мою мощь. Всего сотню воинов. Но этого оказалось достаточно.

Штурмовики, старшие офицеры, сияющие контуры защиты, оружие, дисциплина моих воинов и резкий переход из пустоты в реальность, всё это ударило по тритонам сильнее боевого заклинания. Развёрнутые порядки почти полутысячи чешуйчатых воинов на миг замерли. Они ожидали поймать жалкого гоблина. Возможно, мелкого разведчика, беглеца, раба, случайную добычу из мёртвого мира.

А встретили отряд, способный превратить их береговой пост в кровавую пену. Но окончательно поумерил их пыл не строй штурмовиков. И даже не сияющая Себия. Один только вид Тхагаси сделал своё дело.

Выздоровевший мериот возвышался над остальными, как оживший ледяной кошмар. Его демоническая плоть ещё не полностью вернула прежнее совершенство, но для тритонов этого хватило с избытком. Холод, тёмная сила, зубы, когти, тяжесть взгляда, всё в нём говорило: первый, кто продолжит плести заклятие, умрёт мгновенно.

Желание шаманов накладывать на меня чары пленения испарилось почти мгновенно. И правильно. Я же практически сразу вновь принял форму обычного гоблина и затерялся среди сотни штурмовиков, не выделяясь более ничем. Маленький. Неприметный.

Пусть смотрят на Себию. Пусть боятся Тхагаси. Пусть считают командиром кого угодно, только не старого гоблина.

Тогда как Себия и Тхагаси были мной проинструктированы давно. Они знали, как действовать. И потому приняли бразды правления молниеносно.

Себия шагнула вперёд первой. Свет и огонь обвили её фигуру тонким ореолом, не превращаясь в прямую угрозу, но ясно показывая: ещё один неверный жест и разговор начнётся с пепла их жалких рыбьих тел. Её красота в такие мгновения становилась почти непередаваемой. Не мягкой, не тёплой, даже не смертной. Красотой клинка, вынутого из пламени. Красотой существа, которое умеет улыбаться и убивать с одинаковым изяществом.

Тхагаси остался чуть позади и сбоку. И это было даже страшнее. Он не рычал. Не бросался вперёд. Не демонстрировал силу. Просто стоял, огромный, тяжёлый, словно выдыхая первородный холод, и смотрел на тритонов так, будто мысленно выбирал, кого съесть первым, а кого оставить на потом.

Штурмовики развернулись без суеты. Правильно. Слишком профессионально для случайного отряда. И тритоны это увидели.

Их строй не рассыпался, стоит признать, дисциплина у них была. Но воинственный пыл потух. Копья чуть опустились. Жаберные щели задрожали быстрее. Несколько шаманов медленно развели руки, показывая, что не продолжают плетение. Один из старших тритонов, покрытый более тёмной чешуёй и украшенный костяными пластинами на плечах, сделал шаг вперёд.

Он всё ещё пытался сохранять достоинство. Похвально. Глупо, но похвально.

Я стоял среди своих воинов, изображая того, кто не имеет права говорить первым, и наблюдал. В новом мире всегда важно понять, как местные реагируют на неожиданность. Одни сразу падают на колени. Другие бросаются в самоубийственную атаку. Третьи начинают торговаться ещё до того, как осознали, что именно потеряли.

Тритоны выбрали здоровую осторожность. Значит, жить хотели. Это радовало. Не потому, что я испытывал особый трепет к чешуйчатым работорговцам, попытавшимся схватить меня у выхода из врат. Просто