Образы Востока в мировой культуре - Дарья Олеговна Мартынова

из них сердцевину (луб, диаметр 6–7 см) и разрезали ее на тонкие пластинки – белоснежные, полупрозрачные и бархатистые на ощупь. Изготавливать эти листы мог только виртуозный мастер, хорошо знавший материал. Контур изображения печатали на листах при помощи деревянных матриц. Детали могли затем рисовать от руки. Раскрашивали листы минеральными красками. Поверхность луба губчатая, поэтому краска, во-первых, впитывалась лучше и не успевала растечься по поверхности, а во-вторых, проникая в поры древесины, заставляла ее набухать, в результате чего изображение становилось рельефным. При этом сама поверхность обладала шелковистой структурой. На подобном материале мастера могли касаниями тонкой кисти создавать короткие штрихи и четкие точки, что привело к появлению новой манеры – штриховой или точечной, знакомой китайским артелям по европейской гравюре. Сероватая бархатистая основа, напоминающая поверхности дорогих шелка или фарфора, яркие минеральные или анилиновые красители воспринимались как восточная экзотика.

Листы создавал не один художник, а целая студия. В середине XIX века, когда производство тунцао чжи приобрело широкий размах, на внутренней стороне обложки альбомов иногда прикрепляли бумажную наклейку с названием мастерской. Готовый тонкий лист с изображением закрепляли на бумаге, края обвязывали китайской шелковой лентой или цветной бумагой. Листы брошюровали по 10–12 штук в альбомы или вкладывали в стеклянные коробочки, обтянутые шелком.

Каждый альбом был обычно посвящен какой-то одной теме, например повседневной китайской жизни, костюмам, музыке, лодкам или ремеслам. Основными темами тунцао чжи были сценки из повседневной жизни китайцев, которые китайские художники считали привлекательными для европейских покупателей. Это фантазийные портреты императоров и императриц, изображения ремесленников за работой, торговцев, чиновников и их жен в церемониальных платьях, милых детей, уличные и деревенские сцены, изображения поимки преступников и казней, изображения цветов и птиц, насекомых и рыб, представления в китайском театре.

Такие сюжеты, как производство фарфора, выращивание и сбор урожая чая, а также производство шелка, часто выпускались в наборах по 12 и более листов, и они были очень популярны в период с 1785 по 1820 год. Они интересны тем, что в них точно переданы технические детали, но действие происходит в причудливой и идиллической атмосфере, далекой от реальности того места, где они были произведены. Возможно, художники хотели представить идеализированную обстановку, чтобы воззвать к воображению европейцев. Часто альбомы подписывали на двух языках: китайском и английском. Кроме того, такие «картинки» время от времени публиковались в европейских журналах.

Оригинальный пример отображения местных профессий и особенностей мировоззрения – лист «Китайский прорицатель». Гадания были известны в Китае с древнейших времен, и по сей день это одна из востребованных практик. На листе представлен китаец в шляпе с кисточкой в руке. Справа от него лежат письменные принадлежности, стопка книг и красный тон (красный кожаный короб) с чжанбу, или фортунами, – бамбуковыми палочками (чжуцзи чье), используемыми для предсказания будущего. Палочки пронумеровывали до 100 и складывали в короб. После этого человек должен был задать вопрос и потрясти короб, пока одна палочка из него не выпадет. Номер выпавшей палочки – ответ на поставленный вопрос, прорицатель должен был его интерпретировать (обычно обращались к советам Гуаньинь). Слева от прорицателя – чаша, в которой находится черепаховый панцирь, – еще один гадательный инструмент. Такой вид гадания назывался пластромантия – разновидность пиромантии (гадание с использованием огня) с применением пластрона – нижнего щита панциря черепах. Пластрон представлял собой образ земли. Рядом со столом также расположены лотерейные билеты.

В серии начала XIX века мастера представили красавиц, играющих на различных музыкальных инструментах. На листе с девушкой, играющей на саньсяне, – традиционном китайском струнном щипковом инструменте, можно рассмотреть филигранную штриховку, а также мастерски сделанную светотеневую моделировку. Этот лист демонстрирует, что китайские мастера пытались подражать приемам западного искусства: они вводили линейную перспективу и светотеневую разработку объемов. Вероятнее всего, здесь изображена чансань – представительница так называемой профессии женщин-увеселительниц, развлекавших мужчин разговорами, песнями, танцами, они также разыгрывали небольшие зрелища по мотивам китайских опер.

Неизвестный мастер. Китайский гадатель. XIX в. Акварель, бумага. 36,2 × 49,5 см. Рейксмузеум, Амстердам, Нидерланды.

Неизвестный мастер. Девушка, играющая на саньсяне. XIX в. Акварель, бумага. Публичная библиотека Нью-Йорка, США.

Считается, что часто европейские заказчики давали китайским художникам рекомендации по максимально реалистичному изображению сюжетов (например, в Музее Виктории и Альберта есть несколько рисовых акварелей с водяными знаками, изготовленных в Англии Дж. Уотманом и датированных 1812 и 1821 годами).

Европейцы тоже начали копировать китайские миниатюры. В 1800 году английский художник Джордж Генри Мэйсон (1770–1851) опубликовал книгу «Костюм Китая», содержащую 60 изображений различных представителей китайского общества, каждая иллюстрация была снабжена комментариями на английском и французском языках. Он создал этот иллюстрированный труд по мотивам своего путешествия в Кантон в 1789–1790 годах. В работах Мэйсон копировал миниатюры знаменитого китайского мастера Пукуа. На них показаны разнообразные профессии. Популярными также были акварели на сюжеты наказаний, пыток и казней. Один из самых известных наборов из 22 жутких иллюстраций с комментариями опубликован в 1801 году в Лондоне в книге Мэйсона «Наказания Китая», где давались пояснения на английском и французском языках.

Использование европейской графики повлияло на создание оригинального, неповторимого стиля китайской акварели, которая служила важным источником этнографической информации для западных заказчиков.

Джордж Генри Мэйсон. Наказание качелями. Ок. 1801. Из книги «Наказания Китая». Музей Wellcome Collection, Лондон, Англия.

Еще одним ярким примером китайского экспортного искусства являются обои. Европейские торговцы и китайские мастера специально разрабатывали их в конце XVII века. Они занимали важное место в интерьере и были центральным декоративным элементом в отдельных «китайских комнатах». Поставками китайских бумажных обоев занимался и Томас Чиппендейл.

Ранние китайские экспортные обои расписывались вручную, тонкость деталей впечатляла европейского зрителя. Из-за этого они были намного дороже обоев местного производства. Их отправляли в Европу в наборах по 25 или 40 штук. Этими обоями не только обклеивали стены, но и создавали целые произведения, которые, например, могли размещать в панелях вместо свитков. В основном на них изображали излюбленные экзотические, фантазийные сюжеты и образы: пагоды, мандаринов, цветущие деревья, редких птиц и бабочек. Конечно, в самом Китае такими обоями интерьеры не украшали, а использовали однотонную бумагу. Подобными узорами оклеивали окна исключительно в Кантоне и Макао, где жили европейцы.

В 1790-е годы живописные мастерские Гуанчжоу начали добавлять дополнительные мотивы, связанные с садом: жардиньерки на подставках и насесты для птиц, подвешенные к деревьям, как и в обоях из Эдинбургского замка. В XVIII веке рисунок на обоях был предельно детализирован, реалистичен, а в XIX веке