Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

он неспособен к пониманию каких-то положительных дел. Решения, на которые он идет лучше всего, сводятся к тому, что, как ему кажется, должно избавить его от постоянной необходимости заботиться о том, что он рассматривает как нечто низменное, как тяжкое бремя жизни… Стало быть, будем уверены, что всякая система, направленная на то, чтобы привязать его к фабрике – пусть даже посулит она, что масла будет намного больше, чем хлеба, – вызовет <…> у нашего рабочего отторжение». Idid. P. 186–187.

[a 8, 6]

«Рабочий вопрос, как и вопрос о бедных, возник прямо на пороге революции. Поскольку дети из семей рабочих и ремесленников не могли удовлетворить потребности жаждущей рабочей силы промышленности, к ним добавились сироты <…>. Промышленная эксплуатация детей и женщин <…> является одним из самых славных достижений филантропии. Дешевое питание для рабочих <…> с целью снижения заработной платы было одной из любимых филантропических идей фабрикантов и государственных экономистов XVIII века <…>. Когда французы изучат революцию с подобающим хладнокровием и без классовых предрассудков, они поймут, что идеи, которые сделали ее „великой“, пришли из Швейцарии, где буржуазия уже установила свое господство: именно в Женеве А. П. Декандоль [2972] ввел так называемые „экономические супы“ <…>, которые произвели фурор в революционном Париже <…>. Даже сухой и жесткий Вольнэй не мог не смягчиться при виде этого союза почтенных людей, деловито орудующих кастрюлей с кипящим супом». Paul Lafargue. Die christliche Liebestätigkeit. S. 148–149 [2973].

[a 8a, 1]

«Стоит двум-трем рабочим заговорить на улице о зарплате, стоит им попросить у предпринимателя пять сантимов прибавки, как буржуа приходит в ужас, кричит „Караул!“, требует вооруженную поддержку от властей… Большинство правительств <…> спекулировали на этом росте страха… Здесь я могу сказать лишь то, что <…> наши величайшие террористы были отнюдь не из народа: это были буржуа, аристократы, просвещенные, изощренные, причудливые умы, софисты и схоласты». J. Michelet. Le peuple. P. 153–154 [2974].

[a 8a, 2]

Фрежье, автор «Опасных классов», был начальником департамента в префектуре полиции.

[a 8a, 3]

Об описании Февральской революции в «Воспитании чувств» – его стоит перечитать – сказано следующее (с отсылкой к описанию битвы при Ватерлоо у Стендаля): «Никаких общих движений, никаких громких столкновений; серия деталей, которая никогда не складывается в нечто цельное. Вот образец, которому следует мсье Флобер в описании февральских и июньских дней 1848 года: это описание человека праздного, политика-нигилиста». J.-J. Nescio. La littérature sous les deux empires. 1804–1852. P. 114 [2975].

[a 8a, 4]

Сцена из Июльской революции. Женщина переоделась в мужскую одежду и вступила в бой, а затем, как это свойственно женщине, ухаживала за ранеными, которых разместили в здании Биржи. «В субботу вечером артиллеристы, которые перевозили к Отель-де-Виль орудия, оставшиеся у Биржи, водрузили нашу юную героиню на увитую лавром пушку и повезли с собой. Вечером часам к десяти в свете факелов они в триумфальном марше снова отвезли ее к Бирже: она восседала в кресле, украшенном гирляндами и лавровыми венками». C. F. Tricotel. Esquisse de quelques scènes de l’intérieur de la Bourse pendant les journées des 28, 29, 30 et 31 juillet dernier. Au profit des blessés. P. 9 [2976].

[a 9, 1]

Ласенер написал «Оду гильотине», в которой преступление прославляется в аллегорической фигуре женщины. В ней говорится о героине:

Эта женщина смеялась от радости страшной,

Как смеется народ возле трона разбитого.

Эта ода была написана незадолго до казни Ласенера – в январе 1836 года. Alfred Delvau. Les lions du jour. P. 87 [2977].

[a 9, 2]

Благотворительная раздача еды в Отель-де-Виль, где собирались безработные, особенно много зимой было строителей [2978]. «Пробил час общего обеда. Тогда Синее Пальтишко передает свою трость с набалдашником из слоновой кости одному из присутствующих, снимает с петлиц серебряный прибор, который был к ним прикреплен, черпает ложкой то в одном котле, то в другом, пробует, расплачивается с теми, кто подает еду, пожимает руки беднякам, которые тянутся к нему, забирает трость и спокойно уходит… Вот он вышел. Начинается раздача». Синее Пальтишко – прозвище чемпиона по филантропии, выходца из самых скромных кругов. Это место взято в: Ch. L. Chassin. La légende du Petit Manteau Bleu. Цит. по: ibid. P. 283.

[a 9, 3]

Выступая против массового исхода из деревни в город, автор обращается к крестьянской девушке: «Бедное и прекрасное дитя! Поход по Франции – весьма сомнительное занятие для твоих братьев, а для тебя – так просто беда. Лет до сорока, если так нужно, держись за передник матери… Но если по безумию своему ты ее оставила и безработица и голод безраздельно царствуют в твоей комнатушке, призови тогда, как та дева, которую я знал, призови тогда на помощь последнюю гостью: ХОЛЕРУ. На ее исхудавших руках, на ее худосочной груди тебе не придется хотя бы бояться за свою честь». Великодушные господа, которым доведется прочесть эти строки, умоляю вас, встав на колени и скрестив руки: используя все возможные средства, донесите до людей основной смысл этой предпоследней главы». Emile Crozat. La maladie du siècle ou les Suites funestes du déclassement social. Ouvrage écrit sous les tristes inspirations d’un avocat sans cause, d’un notaire et d’un avoué sans clientèle, d’un médecin sans pratiques, d’un négociant sans capitaux, d’un ouvrier sans travail. P. 28 [2979].

[a 9, 4]

Бунтовские движения при Луи-Филиппе: «Тогда в 1832 году впервые появилось красное знамя». Charles Seignobos. Histoire sincère de la nation française. P. 418 [2980].

[a 9а, 1]

«В 1848 году было лишь четыре города с населением чуть больше 100 000 душ – Лион, Марсель, Бордо, Руан, и три города с населением между семьюдесятью пятью и ста тысячами душ – Нант, Тулуза и Лилль. Париж оставался единственным крупным городом с населением свыше миллиона человек, не считая пригородов (присоединенных в 1860 году). Франция оставалась страной маленьких городов». Ibid. P. 396–397.

[a 9а, 2]

В 1840 году мелкая буржуазия выступила с требованием распространить избирательное право на Национальную гвардию.

[a 9a, 3]

Национальная ассамблея 1848 года. «Некий… требует в Национальной ассамблее заем в 600 франков с тем, чтобы расплатиться по кредиту». Исторический факт. Paris sous la Republique de 1848. Exposition de la Bibliotheque et des Travaux historiques de la Ville de Paris, р. 41 [2981].

[a 9a, 4]

«Как только заговорили о женском батальоне, рисовальщики стали придумывать для него костюмы… Эжени Нибуайе [2982], директриса газеты La Voix des femmes, выразила общее мнение: „Везувианки, – заявила она, – это значит, что в глубине сердца каждой контрактницы находится огненный вулкан и горит революционное пламя…“ Эжени Нибуайе собирала… своих сестер в нижних залах базара Бонн-Нувель [2983] или в зале Таранна». Paris sous la République de 1848. Exposition de la Bibliothèque et des Travaux historiques de la Ville de Paris. P. 28 [2984].

[a 9a, 5]

Социальные темы занимают важное место в поэзии середины века. Они встречаются во всех жанрах, от безобидных песенок Шарля Кольманса (La chanson des locataires, la chanson des imprimeurs [2985]) до революционных – Пьера Дюпона. В них страстно воспеваются изобретения и подчеркивается их социальная значимость. Так, например, рождается «поэма с похвалой осмотрительному предпринимателю, который первым отказался от изготовления зловредной продукции [Bleiweiß] [2986] и перешел к неопасным цинковым белилам». Ibid.