Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

благотворительность… Годовые сбережения. (Работник, совершенно лишенный дальновидности, стремится прежде всего предоставить жене и дочке всё, что приличествует их положению, поэтому ничего не откладывает; изо дня в день он тратит столько, сколько зарабатывает.)»

[a 1а, 2]

«Ущерб, который наносится морали недальновидного работника заменой антагонизма солидарностью, заключается именно в том, что она лишает его возможности проявить свои естественные добродетели в той единственной форме, которая ему доступна. Действительно, преданность, которая сказывается в желании поступать правильно, в заботе по отношению к интересам патрона, в жертвовании собственными вкусами и чувствами, несовместимыми с регулярностью труда, более доступны работнику, чем та преданность, которая заключается в обеспечении близких определенной суммой денег… Добродетель помощи и последовательной защиты присуща главным образом высшим классам; у рабочих она если и дает о себе знать, то в виде непосредственного и непродолжительного порыва; но самой доступной добродетелью оказывается выполнение долга в отношении патрона». Ibid. Р. 278.

[a 1а, 3]

«Мелкие землевладельцы в пригородах». «Они выращивают… виноград, из которого делают вино низкого качества, которое в силу потребительского налога, установленного в самой столице, находит в пригороде выгодный рынок сбыта». Ibid. P. 271.

[a 1а, 4]

«Есть тропическое растение, которое годами остается невзрачным и никогда не цветет, пока наконец однажды не раздается взрыв, как от ружейного выстрела, и через несколько дней из куста не вырастает огромный дивный цветок, рост которого настолько стремителен, что можно воочию увидеть все стадии его развития. Таким же тщедушным и чахлым было состояние французского рабочего класса, ютившегося на дне общества, пока внезапно не раздался взрыв Февральской революции. Тогда-то из невзрачного деревца вырос огромный цветок, и этот цветок, полный сока и жизни, полный красоты и смысла, был назван Ассоциацией». Sigmund Engländer. Geschichte der französischen Arbeiter-Associationen. Bd. 4. S. 217 [2933].

[a 2, 1]

Организация национальных мастерских (ateliers nationaux) Эмилем Тома. «Достаточно упомянуть, что Эмиль Тома распределил рабочих по бригадам и товариществам, а руководители их были избраны самими рабочими на основе всеобщего избирательного права. Каждое товарищество имело свое знамя. Организуя мастерские, Эмиль Тома привлекал инженеров-строителей и студентов политехнической школы, которые благодаря своей молодости оказывали моральное воздействие на рабочих <…>. Но, несмотря на то что министр общественных работ приказал государственным инженерам предоставить предложения по строительным работам, <…> инженеры Управления мостов и дорог не решились выполнить приказ министра, потому что во Франции всегда существовало сильное соперничество между государственными и гражданскими инженерами, а именно последние руководили национальными мастерскими. Поэтому Тома был ограничен собственными ресурсами, не в состоянии поручить какой-либо полезной работы такой армии рабочих, разраставшейся с каждым днем. Так, он приказал привезти в город деревья из окрестностей Парижа, чтобы высадить их на бульварах, потому что прежние были уничтожены в ходе февральских боев. Рабочие двигались по Парижу, распевая и лениво неся деревья <…>. Другие, которым было поручено, например, чистить перила мостов, становились посмешищем для прохожих, поэтому большинство из них в итоге проводило время за игрой в карты, пением и подобными развлечениями <…>. Национальные мастерские вскоре стали <…> центром притяжения для всевозможных бродяг и бездельников, вся работа которых сводилась к тому, чтобы бродить по улицам со своими знаменосцами, ремонтируя тут и там тротуар, подсыпая землю, и тому подобное, но в целом то были оборванцы, опустившиеся, кричащие и распевающие песни, делающие всё, что им заблагорассудится <…>. Однажды прибыли 600 актеров, художников и маклеров, которые заявили, что Республика гарантировала работу каждому гражданину и поэтому они тоже имеют право на труд; Тома назначил их инспекторами». Ibid. Bd. 2. S. 268–271. → Фланёр →

[а 2, 2]

«Ни мэры, ни комиссары полиции, которые должны были подписывать бюллетени, удостоверяющие компетентность парижских рабочих, не могли контролировать угрозы, звучавшие в их адрес. В страхе они выдавали бюллетени даже десятилетним детям: те представлялись по этим бумагам и подавали заявления о приеме в Национальные мастерские». Ibid. S. 272.

[а 2a, 1]

Эпизоды Июньского восстания: «Видели женщин, которые с криками и воплями обливали солдат кипящим маслом или горячей водой. Во многих местах повстанцев поили бренди, смешанным с различными ингредиентами, что возбуждало их до безумия <…>. Какие-то женщины отрезали половые органы нескольким заключенным гвардейцам; известно также, что один повстанец, переодетый в женскую одежду, обезглавил нескольких пленных офицеров; люди видели головы солдат на пиках, водруженных на баррикады. Многое, о чем рассказывали, было чистой выдумкой: например, что мятежники зажали пленных гвардейцев между двумя досками и живьем распилили их на части. С другой стороны, в самом деле происходили вещи не менее ужасные. Немало мятежников использовали такие пули, которые невозможно было извлечь из ран, потому что в них была протянута проволока, тянувшаяся с обеих сторон. За иными баррикадами были наготове шприцы, из которых на атакующих солдат распыляли купоросное масло. Невозможно перечислить все дьявольские злодеяния, совершенные обеими сторонами, достаточно сказать, что мировая история ничего подобного не знала». Ibid. S. 288–289.

[а 2а, 2]

Июньское восстание. «На многих закрытых магазинах мятежники написали: „Уважай собственность! Cмерть ворам!“ Множество флагов, реющих над баррикадами, испещряли слова: „Хлеба и работы!“ На улице Сен-Мартен ювелирная лавка была открыта весь первый день восстания и ничто ей не угрожало, а в нескольких шагах от нее была разграблена лавка, в которой хранилось старое железо <…>. Многие повстанцы в ходе боев собирали своих жен и детей на баррикадах и кричали: „Раз уж мы не можем их прокормить, хотя бы умрем вместе!“ Пока мужчины сражались, женщины изготавливали порох, а дети отливали пули, используя каждый кусочек свинца или олова, что был под рукой. Некоторые дети для отливки пуль пустили в ход наперстки, девочки таскали булыжники на баррикады ночью, пока сражающиеся спали». Ibid. S. 291, 293.

[а 2а, 3]

Баррикады 1848 года: «Их насчитывалось более 400. Многие, огражденные рвами и столбиками, поднимались до второго этажа». Malet et Grillet. XIX siècle. P. 249 [2934].

[а 2а, 4]

«В 1839 году несколько рабочих основали в Париже газету под названием La Ruche populaire [2935] <…>. Редакция ее располагалась в самом бедном районе Парижа, на улице Четырех сыновей. Это была одна из немногих газет, издаваемых рабочими, которая достучалась до народа, что объясняется тенденцией, которой она придерживалась. Ее программа заключалась в том, чтобы привлечь внимание богатых благодетелей к сокрытой от глаз нужде <…>. В редакции газеты существовал реестр нужд, в который мог записаться каждый голодающий. Этот реестр бедствий впечатлял, и, поскольку „Парижские тайны“ Эжена Сю сделали благотворительность модной в высшем свете того времени, к грязной редакции часто подъезжали кареты с чопорными дамами, которые собирали адреса несчастных, чтобы лично вручить им подаяние и тем самым возбудить свои атрофировавшиеся нервы. Каждый выпуск этого рабочего обозрения начинался с краткого списка бедняков, обратившихся в редакцию; подробности их несчастий были найдены в реестре <…>. Даже после Февральской революции, когда все классы относились друг к другу с подозрением… La Ruche populaire продолжала служить посредником в личных контактах между богатыми и бедными <…>. Это тем более поразительно, если учесть, что и в это время все статьи для La Ruche populaire писали настоящие рабочие, трудящиеся на предприятиях». Ibid. S. 78–80, 82–83.

[a 3, 1]

Широкомасштабное развитие промышленности в Париже за последние 30 лет придало ремеслу тряпичника, занимавшему последнюю ступень на промышленной лестнице, очевидную значимость. Мужчины, женщины, дети – все могут свободно заниматься этим ремеслом, которое не требует никакого обучения и инструменты которого столь же общедоступны, как и приемы; заплечная корзина, крюк и фонарь – вот весь инвентарь тряпичника. Чтобы заработать 25–40 су, взрослому тряпичнику нужно сделать, в зависимости от времени года, три обхода –