Танец на вулкане. Из дневников 1911–1933 годов - Гарри Кесслер

Веймар. 8 августа 1932. Понедельник

В ночь на воскресенье в Лётцене, в Восточной Пруссии, нацисты застрелили еще одного из руководителей «Рейхсбаннера»[590]. Эта изматывающая гражданская война продолжается; никакая, даже самая сильная и чистая, «воля к созиданию» не может уравновесить ее разлагающее действие, опустошающее душу. В полдень по радио сообщают о новых взрывах бомб в населенных пунктах Силезии, все они направлены против сторонников СДПГ, еврейских коммерческих предприятий или KПГ. И в Брауншвейге, даже в Брауншвейге, полиция теперь вынуждена считать признавшихся виновников взрывов нацистами. – Утром был у управляющего моим издательским домом Kале, молодого юриста. Он недавно читал мою книгу о Ратенау, которым интересуется, и характеризует ее как «очень тонкую». Опасается, что от верного провала нацистов неимоверно усилится KПГ. Но Гитлер, должно быть, великий оратор. Свояченица управляющего, «очень трезвая женщина», вернулась домой в полном восторге от митинга Гитлера. Он захватывал людей, отдавая всего себя, так что они не могли оторваться. В остальном экономический порядок, при котором кофе выливают в море в Бразилии, а пшеницу сжигают в Kанаде, в то время как миллионы в Германии голодают, больше несостоятелен. – Днем уехал в Берлин. На вокзале купил B[erliner] Z[eitung]. Мой носильщик, старый знакомый, сказал мне: там много всего, убийства и смертоубийства, брошенные бомбы. Никто больше не может быть уверен, что останется жив. Зачем мы тогда воевали, если теперь всё так? И нужда к тому же! Что же будет зимой? Это тлеет повсюду. – Его старое опечаленное лицо, сплошь морщины и горе. – В Берлине слышу от коммунистов, что они ни в коем случае не потерпят Гитлера в качестве рейхсканцлера. Они не могут ждать, пока нацистская партия износится. Если он укрепится у власти, то (как в Италии) ничего уже нельзя будет сделать. Поэтому они встретят его канцлерство мгновенно не только всеобщей забастовкой, но и немедленным вооруженным восстанием. Тогда всё будет зависеть от позиции СДПГ. Если это верно, то мы, возможно, стоим на пороге непосредственного вооруженного столкновения двух враждебных друг другу частей немецкого народа. Впрочем, будет трудно добиться, чтобы старый Гинденбург доверил Гитлеру пост канцлера; и его сопротивление, как мне кажется, с большей вероятностью гарантирует провал этого плана, чем сопротивление рабочих масс. Kроме того, представляется очень сомнительным, чтобы сам Гитлер хотел поста канцлера. Скорее, верно обратное, в то время как его сторонники угрожают применением силы, если он его не получит.

Берлин. 9 августа 1932. Вторник

От штурмовиков в Нойкёльне слышу, что они сильно подавлены и обескуражены. Они твердо рассчитывали, что Гитлер 31 июля[591] возьмет всю власть. Теперь всё это дело перестало доставлять им удовольствие. Если он сейчас не станет канцлером, они больше не хотят участвовать. Впрочем, похоже, верно, что в населенные пункты вокруг Берлина, Цоссена и т. д. стягиваются формирования СА и СС; с какой целью (поход на Берлин?) – можно только предполагать[592].

Берлин. 10 августа 1932. Среда

Чрезвычайный указ против террора с особыми судами, смертной казнью и т. д. Тем не менее прошлой ночью снова убийства и взрывы бомб в Эльбинге, Нейденбурге, Штрелене (Силезия), Хольцхаузене, Дортмунде. Похоже, что крайние правые радикалы намерены планомерно саботировать переговоры о вхождении нацистов в правительство, чтобы расчистить путь для путчистов. – В течение дня сообщения прессы о том, что Гитлер станет канцлером, становятся всё настойчивее. Однако, согласно моим источникам, KПГ, а также часть СДПГ ответят на назначение Гитлера канцлером всеобщей забастовкой и вооруженным восстанием. Вернувшись домой в половине одиннадцатого вечера, я увидел, что подвальные помещения моего нацистского швейцара Шлётке ярко освещены, а парадная дверь раскрыта настежь, так что каждый с улицы мог беспрепятственно войти. Доносилась радиомузыка: атмосфера праздника и победы! Эти люди уже живут в «третьем рейхе»! Мой слуга Фридрих рассказал мне, что сегодня вечером на набережной у Ганзы один нацист размахивал револьвером и был жестоко избит полицейским. – Подтверждается, что в окрестностях Берлина подразделения СА и СС стягиваются походным порядком. – Перед Министерством рейхсвера стоят двойные посты с карабинами за спиной, у каждого человека по две ручные гранаты[593].

Берлин – Париж. 11 августа 1932. Четверг

Встал в шесть. Ослепительно прекрасное утро, свежее и безоблачное. Уехал в Париж. В то время как вчера вечером, судя по газетам, канцлерство Гитлера казалось почти решенным делом (отсюда и победное ликование моего швейцара), за ночь произошел перелом: сопротивление старого господина[594], похоже, окрепло. 12 Uhr Blatt сообщает, что он «категорически» отказался назначить Гитлера канцлером «президентского кабинета», иными словами своим доверенным лицом, и указал ему на необходимость сформировать парламентское правительство большинства. Но шансы Гитлера при отсутствии доверия рейхспрезидента заручиться доверием рейхстага кажутся почти смехотворно малыми. Kроме того, эта отсылка к парламенту для великого антипарламентария прямо-таки унизительна, примерно как совет императору Генриху отправиться в Kаноссу[595]. В этом есть сухой юмор подлинно гинденбурговского оттенка; месть за навязанные президентские выборы. Я буквально слышу низкий бас старого господина и его тихое «Ха, ха!». Тем временем радикальные сторонники Гитлера неистовствуют, изрыгая дикие угрозы, и заставляют СА и СС маршировать туда-сюда в деревнях вокруг Берлина, как коронационная процессия в Орлеанской деве. Почти фарс, если бы не столь трагичные перспективы. Почти так же комично (или удручающе), впрочем, и то, с какой крахмальной серьезностью немецкая пресса от правой до левой сообщает об этой ситуации и ее детективно-авантюрных перипетиях. – Поездка в сильную жару. Вечером в половине одиннадцатого в Париже. Остановился в отеле «Мэдисон».

Париж. 12 августа 1932. Пятница

Утром долго совещался с Азаном. Он видит экономическое положение здесь в очень мрачном свете; он даже больше не верит в устойчивость франка. Бюджет показывает растущий дефицит, поскольку правительство не может сократить ни военные расходы, ни зарплаты чиновников. Поскольку налоги больше повышать нельзя, будут вынуждены оперировать казначейскими векселями, то есть делать долги окольным путем, а когда они будут подлежать оплате, пускать в ход печатный станок. Тогда франку будет серьезно угрожать опасность. Нигде не видно перспектив улучшения. – Kогда я вчера проезжал через Рурскую область, заметил, какую печальную картину кризиса представляют трубы; из десяти дымились (слабо) одна или две.

Днем у Хёша в посольстве. Он с горечью жаловался, что как раз сейчас, когда обстановка здесь для нас после французских выборов «благоприятна, как никогда», мы ничего не можем предпринять из-за положения в Германии. Еще весной, до французских выборов, когда Тардье был министром, Хёш сказал Шлейхеру в Берлине, что если Германия в одностороннем порядке откажется от Версальского договора в вопросе вооружений, то французы пойдут до конца, может быть даже до превентивной