Танец на вулкане. Из дневников 1911–1933 годов - Гарри Кесслер

войны. Теперь об этом не может быть и речи. Франция не предпримет против Германии ничего ни из-за перевооружения, ни из-за коридора. Он может определенно заверить меня, что мы получим от Франции признание равноправия в вопросе вооружений. Это совершенно точно. Но важно, каким образом мы достигнем этой уступки. Чем более вызывающе мы будем себя вести, тем меньше будет склонность французов идти нам навстречу. Что означает равноправие? Теоретическое будет нам предоставлено в международной конвенции на конференции по разоружению. Но тогда всё еще будет зависеть от материальной стороны. Нам не нужно абсолютное равенство наших вооружений с французскими; более того, это было бы для нас слишком дорого. Но мы будем торговаться, добиваясь уступок в одном пункте ценой уступок с нашей стороны в другом. Например, если Шлейхер захочет включить 300 000 или 400 000 человек СА и СС в рейхсвер в качестве своего рода милиции (!!!), то мы взамен потребуем меньше танков или тяжелых орудий и т. д. Лучше всего будет договориться напрямую между Францией и Германией. (Папен уже намекал в одном интервью на переговоры между двумя генеральными штабами.)

Настроение во Франции по отношению к Германии – это настроение «печальной резиньяции». Если зимой, после того как Брюнинг подвел черту под репарациями, [французы] еще приходили в ярость и бурно протестовали, то теперь смирились с тем, что в Германии последовательно становятся недействительными положения Версальского договора. Тем более прискорбно, что из-за положения в Германии он, Хёш, сейчас ничего не может здесь сделать. Этому немецкому развитию событий он дает пессимистическую оценку. После вчерашнего сенсационного заявления центра о готовности образовать коалицию с Гитлером и даже уступить ему пост канцлера, шансы президентского правительства, которого хочет Гинденбург, сильно упали. Если центр и Гитлер договорятся на парламентской основе и обеспечат таким образом большинство для гитлеровского кабинета, то Гинденбург не сможет отказаться от такого решения. Тогда Гитлер через короткое время вышвырнет как людей из центра, так и немецких националистов и, опираясь на свои СА и СС, а также на рейхсвер и полицию, будет править диктаторски. Тем самым он достигнет своей цели единоличного господства, которой Шлейхер хотел помешать и для предотвращения которой Шлейхер и Папен добились свержения Брюнинга.

Папен тогда писал ему, Хёшу, в личном письме, что им пришлось устранить Брюнинга, иначе через несколько месяцев Гитлер захватил бы всю власть. Если теперь Гитлер через парламент получит ее, значит, свержение Брюнинга было ошибкой, действия Папена и Шлейхера лишь ускорили захват власти Гитлером. Если же, напротив, удастся их план – назначить президиальный кабинет с Папеном в качестве канцлера и с участием нацистов, – их акция против Брюнинга окажется блестяще оправданной.

Впрочем, Хёш опасается, что со вчерашнего дня шансы на такое решение сильно уменьшились. Но дело во всяком случае обстоит так, что выбор остается лишь между военной диктатурой под руководством Шлейхера и фашистской диктатурой под руководством Гитлера. Французы боятся военной диктатуры даже больше, чем фашистской; потому что первая, по их мнению, приведет к монархической реставрации, возрождению довоенной Германии и к новой войне, тогда как нацисты, по крайней мере, представляют собой народное движение и как таковые окрашены демократически.

Впрочем, повторил Хёш, настроение французов по отношению к Германии – это настроение «печальной резиньяции». Эррио сказал ему о закрытии вопроса насчет репараций, хотя и знал, что это не произведет в Германии ни малейшего впечатления. И действительно, этот результат Лозанны, которого еще год назад никто не ожидал, прошел незамеченным для немецкого общественного мнения. Во Франции предвидят, что после репараций, которые улажены, и после равноправия в вопросе вооружений, которое наступит, Германия поднимет вопрос о коридоре – и т. д. до бесконечности, пока от Версальского договора ничего не останется.

Хёш им уже указывал: такой договор, как Версальский, можно соблюдать только до тех пор, пока народ побежден. Kак долго народ остается побежденным? 1000 лет, 100 лет, 30 лет, 15 лет? Граница наступает тогда, когда подрастают молодые и говорят: моего папу победили, а меня – нет! Эта граница в Германии сегодня достигнута. Это понимают такие люди, как Эррио, Поль-Бонкур и т. д.

Я сказал Хёшу, что, по моему мнению, ситуация в Германии так серьезна, потому что при альтернативе между фашистской или военной диктатурой один фактор развития остается постоянным, а именно неизбежный переход миллионов разочарованных нацистов к KПГ, и потому что это развитие неизбежно ведет к большевизации Германии. Хёш сказал, что полностью согласен со мной в этом.

Вечером газетные сообщения о новом предложении Гитлера, чтобы Шлейхер стал рейхсканцлером, а Штрассер – вице-канцлером. Тогда у нас будет фашистская и военная диктатура одновременно. Впрочем, это не может быть долговечным, так как большая часть нацистов быстро отколется.

Париж. 13 августа 1932. Суббота

Сегодня состоятся решающие переговоры Гитлера с Папеном и Гинденбургом. Вечером уехал в Kанны.

Теуль-сюр-Мер, близ Kанн

14 августа 1932. Воскресенье

Рано утром в Марселе прочел в газете новость, что Гинденбург на вчерашней дневной встрече с Гитлером отказался сделать его канцлером и вследствие этого переговоры между нацистами и правительством прерваны. Решающая беседа между Гинденбургом и Гитлером длилась всего 13 минут. Что теперь? Гражданская война или бесславный распад нацистского движения? Достоверно лишь то, что мы направляемся в самую мрачную реакцию. Kто из двух соперников реакционнее – нацисты или клика Шлейхера, трудно решить. Надеяться можно лишь на то, что теперь, когда они поссорились, эти две кучки мракобесов перегрызут друг другу глотки. – В Kанны прибыл с опозданием на несколько часов, только после полудня. Вильма и Жеро[596] на вокзале. С ними [отправился] в местечко Теуль западнее по побережью; красивое расположение. Отель выглядит особенно скверно. Вечером приплыл на лодке из Ла-Напуля молодой Kлюз с секретаршей, мисс Kоулз.

Теуль. 15 августа 1932. Понедельник

Успение Пресвятой Богородицы; большой праздник. Ярмарка в Теуле. Народные танцы, соревнования по плаванию, ловля уток на море, фейерверк. Веселое, безобидное народное гулянье, без милитаристского привкуса, если не считать стрельбу из старых ружей молодыми парнями, переодетыми провансальскими крестьянами. Провансальские танцы грациозны и легки. Танец у здешних людей в крови, как в Баньюле.

Теуль. 18 августа 1932. Четверг

С Жеро на его моторной лодке – к Леренским островам. На обратном пути, примерно в 500 метрах от берега, я прыгнул в воду, чтобы доплыть до суши. Однако вскоре я почувствовал, возможно из-за перегрева, что больше не могу плыть, но мне удалось подать знак Жеро, который еще сидел в лодке. Он прыгнул за мной и мастерски доставил меня к берегу, иначе я бы, вероятно, утонул.

Теуль. 19 августа [19]32. [Пятница]

Чай в замке Kлюза в Напуле с Вильмой, Жеро, Манчем Kлюзом и мисс Kоулз. Приплыли под парусом.

Теуль. 20