Три четверти тона - Анна Аксельрод

были недолгие трудные периоды жизни, когда на пороге дома пару раз в неделю вырастала домомучительница по имени Логопед. Я до сих пор не знаю, кому из мальчиков повезло больше. Моему младшему сыну после окончания этих визитов досталась на память здоровенная леговская машина. А вот старшему не досталось ничего, кроме истории, которую он узнает здесь и сейчас, через много лет после того, как послушно выполнял упражнения довольно веселой тетки-логопеда.

Однажды, когда в соответствии с ее назначениями вся семья дружно плевалась горохом в кастрюлю, повторяя заветное заклинание «трррряпка – трррепка – трррюм – утрррись», логопед грустно сказала мне:

– Аня, вы ведь кардиолог. Нельзя ли попросить вас посмотреть моего сына? У него высокое давление…

На следующий день я слушала унылый рассказ о семейных трудностях тридцатилетнего мужчины. И о том, что ему давно уже необходимо выбрать в старой как мир истории под названием «треугольник». И что в принципе он почти уже определился и даже купил своей любовнице дорогое купе цвета «феррари»…

Я чувствовала, что время безнадежно потрачено зря. С его артериальным давлением нам удалось поладить тогда без особых хитростей. И все бы ничего, если бы черт меня не дернул взять анализы крови, поставив случайную галочку напротив слова «сифилис».

Кстати, Павел, как человек занятой, регулярно забывал получить страховой полис. И анализы сдал по амбулаторной карточке бабушки Юдиной, которой на момент моей дурацкой галочки стукнуло 75 лет.

Результаты анализов мне принесли через неделю со словами: «Ань, тут такое дело! Эпидемиолог очень хочет тебя видеть по поводу сифилиса Юдиной…»

Павел вошел, счастливо улыбаясь. Я дождалась, когда он сядет на стул:

– Павел, анализы в целом неплохие. И показатели липидного спектра крови не требуют никакого лечения. Только вот комплекс серологических реакций на сифилис у вас положительный!

– Я не понял, на что?!

Я осторожно и медленно повторила. Он уверенно покачал головой:

– Этого не может быть! Давайте перепроверим!

– Конечно, мы пересдадим. Но я звонила в лабораторию, и доктора считают, что это не ложноположительный результат. Вот телефон доктора-дерматовенеролога, который будет разбираться с этим дальше…

– Погодите… Ну так же не может быть! У меня не было никаких выделений!

– А язва там была?

– Нет.

– Уверены?

– Абсолютно!

«Дорогая, у него есть любовница. И он явный ходок, это видно сразу! Не сдавайся, и он не уйдет живым!» – шептала интуиция.

Павел замолчал, вытирая ладонью мокрый лоб. Я уверенно финишировала с базукой в руках:

– Когда у вас был стоматит?

– Что?

– Язва на десне была когда?

Он молча встал и потянул на себя стопку бумажных салфеток. Я терпеливо ждала концовки.

– Так ведь не болело…

– А оно и не должно болеть!

Моя встреча с эпидемиологом была короткой, но яркой: я убедила ее сохранить честь бабушки в неприкосновенности.

А Павел позвонил мне через месяц. Треугольник оказался чудовищным многоугольником под названием «Нужны все половые партнеры, абсолютно все!» и распался сам по себе, без всяких усилий с трех сторон. Павла я больше никогда не видела. И про судьбу купе цвета «феррари» так и не спросила.

И вот сегодня, вспоминая эту историю специально для увеселения отдельных моих друзей, я не могу решить, где эротическая линия хоть немного посильнее: здесь или в истории, когда я ворвалась в мужскую душевую бассейна на улице Правды. Но, безусловно, понимаю одну вещь, которую мне неоднократно пытался внушить Максим Бабаев: до уровня Эфраима Севелы мне не добраться никогда.

Своих не сдают

Я никогда не проходила терапию у психоаналитика. И верю, что многие свои проблемы решила бы гораздо легче, если бы рядом пару раз в неделю оказывался человек, которому я бы отвечала на вопрос «Зачем?». Но получилось так, что пару раз в неделю вопрос «Зачем?» я задаю себе сама. И с годами усвоила, что честный ответ на него именно самой себе позволяет уцелеть физически, а главное – быть гораздо счастливее.

Иногда диалог с собой я проговариваю с близкими, иногда – прописываю на бумаге. Но с некоторых пор никогда и ни в чем себя не обманываю.

– Зачем ты вложила деньги в очередной бессмысленный проект? Старая собака. В памперсах. Слепая, с энтеропатией, кормится на слух хлопком ладоней. Нужен дорогой лечебный корм. Все от нее устали. Всем некогда ею заниматься.

В гостиной загородного дома на полу в углу стоит здоровенная кастрюля с квашеной капустой. Кастрюля накрыта пледом и огорожена предметами, которые не дают собаке лакать рассол, отжатый из-под груза, под крики: «Дура, уйди, ты же сдохнешь!»

С каждым днем плед складывается все толще, а предметов для баррикадирования становится все больше. Собака кружит вокруг заветного угла, как стервятник. Кастрюля становится похожей на небрежно замаскированное взрывное устройство: сбоку приперта металлическая крышка, которая гремит на полу при каждом неосторожном движении собачьего носа.

Имя Мирка давно забыто, и она легко откликается на новую кличку: «Поганка, иди, что дам!» Все члены семьи втихую друг от друга прикармливают ее со стола обычной едой, и никакого кровавого поноса у нее не возникает.

Она спит на спине, безмятежно раскинув лапы в разные стороны. Во время прогулки перед домом она игриво кусает за задницу взрослого овчара, который почти не замечает ее или отталкивает задней лапой со свистом: «Уйди, старушка, я в печали».

Я по-прежнему абсолютно уверена, что у собаки сохранены только слух и желание жить. Хотя я также уверена, что мир и возможности жизни и правда непознаваемы.

А еще я точно знаю, что если бы она умерла, всем стало бы легче и морально, и финансово. В городской квартире, куда ее возят с собой, наконец перестало бы вонять старой псиной.

И вот она заболела: довольно тяжелый пироплазмоз. Похоже, пришел ей срок, и это был «очень удачный случай». А ты ее удержала! Понимала, что можно было немного подождать и отвезти к ветеринару не сегодня, а завтра, но не сделала этого. И теперь это наглое чудовище снова воет, когда все уходят, прыгает в коридоре, как отощавший гамадрил, и ворует еду у твоего младшего сына…

Зачем ты это сделала? Только честно, только одну причину. Ну?!

– Пожалуйста, она и есть одна: СВОИХ НЕ СДАЮТ.

– Это и есть вся правда?

– Почти: чужих тоже не сдают. Потому что это подлость.

Бермуды

У всех нас бывают дни, когда легко можно сказать: «Все так удачно складывается!» Сегодня это можно было сказать к обеду, когда профессор Седов был атакован и зажат тремя врачами, четырьмя больными и двумя студентами с зачетками наперевес.

Врачи и