Семья после ПТСР. Как стать родителем своей мечты - Робин Кословиц

Итак, теперь вы понимаете концепт того, что триггеры провоцируют ответную реакцию. Психотравма влияет на интероцепцию – способность точно считывать и интерпретировать триггеры или предупреждающие сигналы, исходящие от нашего тела. Это означает, что иногда мы можем не замечать, как повышается уровень нашего стресса, а затем внезапно срываться на ребенке. Мы можем игнорировать состояние своего тела (потребность сходить в туалет, голод, жажду или усталость) до тех пор, пока не сдадимся. Если мы не умеем считывать сигналы своего тела, как же мы можем научить этому наших детей? Интероцепция также является источником внутренней чуйки – когда у нас появляется стойкое чувство, что с ребенком что-то не так и мы должны вмешаться. Если мозг не расшифровывает сигналы, поступающие от нашего тела, это серьезное преимущество, от которого мы отказываемся.

В глубине мозга у всех нас работают различные операционные системы, подобные приложению «Психотравма». На самом деле, приложение запускается именно из-за триггера; но между триггером и травмой есть критический путь, который его и запускает – сеть пассивного режима работы мозга (или СПРРМ).

Нейробиологи привыкли думать, что СПРРМ работает как своего рода экранная заставка, потому что это сеть клеток мозга, которые работают, когда мы не заняты решением задач. Это то, что происходит, когда мы позволяем своему разуму «расфокусироваться», например, когда оказываемся в нескольких поворотах вниз по шоссе, не помня, что вообще сели за руль. Однако нейробиолог и психолог Лиза Фельдман Барретт обнаружила, что эта интерпретация была ошибочна. Ее исследование, опубликованное в книге «Как рождаются эмоции», показало, что СПРРМ это то, к чему мозг подключается по умолчанию, когда он не пытается делать что-то другое [1]. СПРРМ по умолчанию создает действие вместо бездействия.

Если вы выросли в семье, где громкие голоса означали радость и веселье, внезапный крик ребенка, раздавшийся им просто ради того, чтобы пошуметь, покажется вам нормальным или, по крайней мере, терпимым, и ваша СПРРМ будет молчать. Но если вы выросли в среде, где часто было много громких споров и криков, возможно, вы не сможете справиться с тем, что ваши дети могут быть очень громкими, и будете резко реагировать на шум. Такая реакция не означает, что вы их не любите; это ваш мозг по умолчанию придерживается принципа «громко – значит опасно».

Каждый раз, когда вы становитесь свидетелем какого-либо события, ваш мозг по умолчанию использует некое предположение, чтобы осмыслить то, что вы видите, основываясь на воспоминаниях. В мультфильме «Головоломка» Райли пытается уснуть в первую ночь в своем новом доме в Сан-Франциско, и она слышит некие незнакомые звуки. Эмоция страха заставляет ее задуматься, нет ли поблизости медведя, потому что Райли родом из Миннесоты, где медведи – это проблема. Несмотря на то, что в Сан-Франциско не водятся медведи, ее мысли сразу же обращаются к ним, потому что медведь – это самое страшное, с чем она сталкивалась в своей жизни.

Вы не можете контролировать действия СПРРМ: данная функция вашего мозга, работающая по умолчанию, была запрограммирована из-за психотравмы. Если ваш малыш подбегает к вам, чтобы обнять, неожиданное прикосновение может стать для вас триггером, так как ваша СПРРМ распознает прикосновение как опасность.

Что действительно важно, так это то, что вы не можете винить себя за свои реакции на триггеры. Это все равно, что винить себя за гравитацию, ведь она на Земле существует по умолчанию. Если я брошу мяч, он всегда будет падать вниз. По умолчанию СПРРМ работает по принципу «мир опасен»: поэтому, когда мать, страдающая ПТСР, осуждает себя в духе: «Как я могу так беситься из-за того, что мои дети бегают и шумят? Я же их люблю, они еще совсем малыши» – это реакция на то, что ее спровоцировало – громкие звуки, странное поведение и т. д.

Есть ли у ваших триггеров «Где» и «Когда»?

Есть ли время суток, которое воспринимается вами как трудное? В течение следующих семи дней отслеживайте, где вы находитесь, и в какое время суток испытываете наибольшие трудности или ощущаете изменения в своем поведении.

Связано ли это место или время суток с какими-то сложными повседневными делами, например, с укладыванием детей спать или с тем, чтобы вовремя выйти из дома? Напоминает ли это место или время вам о вашей травме?

Триггеры запускают неприятные воспоминания и флэшбэки

Триггеры также могут вызвать у СПРРМ ощущение, что вы переживаете воспоминание заново. Спросите любого психотерапевта, и вам ответят, что травмирующие воспоминания не ощущаются как воспоминания – они ощущаются как фрагменты прошлого, которые вторгаются в настоящее. Давайте кое-что проясним: термин «травмирующие воспоминания» является неправильным.

Людям, не входящим в сообщество травмированных родителей, трудно поверить в эту идею. К счастью, свежие исследования указывают на то, что мы всегда знали. Важное исследование, проведенное в 2023 году, показало, что травмирующие воспоминания не активируют центры памяти головного мозга – гиппокамп и миндалевидное тело, а делают это с поясной корой – частью мозга, которая обрабатывает такие мысли, как самоанализ или мечтания наяву [2].

Поясная кора – это часть мозга, которая на момент публикации этой книги изучена не очень хорошо. По-видимому, она обрабатывает мысли, направленные вовнутрь человеческого сознания, – своего рода интроспективное мышление, которое может возникнуть, когда мы становимся свидетелями какого-либо события и начинаем анализировать («Кто я такой в контексте того, что произошло?»). Это та часть мозга, которая формирует историю о том, что произошло, как если бы это происходило прямо сейчас. В статье авторы приходят к заключению, что «травмирующие воспоминания переживаются не как таковые воспоминания», а как «фрагменты предшествующих событий, подчиняющие себе настоящий момент». Это означает, что наш мозг обрабатывает травмирующие воспоминания так, будто они происходят прямо сейчас, даже если на самом деле они были двадцать лет назад.

Для тех из нас, кто был травмирован, это многое объясняет. Ощущение «Что только что произошло? Кто я сейчас? Что это значит для меня в нынешней реальности?» – звучит очень знакомо тем из нас, кто побывал в этом похожем на сон, измененном состоянии крайнего шока. Это эффект самореференции – когда мы погружаемся в свои мысли и теряемся в них – вот на что похожа работа поясной коры головного мозга.

Поясная кора и СПРРМ связаны между собой. Во время активации СПРРМ не происходит никакой новой обработки информации: мозг возвращается к своему стандартному режиму. Итак, если какой-то триггер подталкивает вас продолжать испытывать те же самое эмоции – шок, страх, ужас – вы тренируете свой мозг вызывать реакцию