Развод с альфой. Чайный дом для его молчаливых волчат - Диана Бауэр

— Ты уйдёшь, — сказала я. — Сейчас. Скажешь Совету, что волчата остаются в чайном доме до твоего личного решения. Скажешь, что любые попытки войти без моего согласия будут нарушением порога. Сможешь?

— Да.

— Не “да”, Рейнар. Мне не нужен ответ, которым ты успокоишь бывшую жену. Мне нужно, чтобы утром сюда не пришли люди Варона и не вытащили детей из-под пола.

Он сжал челюсть.

— Они не придут.

— Селеста?

Тень прошла по его лицу.

— Не придёт.

— Ты уверен? Или снова не всё, что происходит на твоей земле, подчиняется альфе?

Он вздрогнул едва заметно.

Вчера эти слова были его. Сегодня я вернула их ему. Не для мести. Чтобы понял, как они звучат, когда под полом прячутся четверо детей.

— Я поставлю стражу на дороге, — сказал он.

Старший резко дёрнулся.

— Нет, — сразу сказала я. — Никакой стражи у дома. Они будут видеть воинов и думать, что их заперли.

— Тогда у границы тропы. Так, чтобы их не было видно из окон.

Я помолчала.

— Без серых повязок Совета.

— Мои люди.

— Те, кому ты доверяешь.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Теперь я сначала проверю, кому доверял.

В этих словах было больше, чем усталость. Там начинался гнев. Настоящий, глубокий, пока ещё сдержанный. Но я не позволила себе радоваться. Поздно радоваться волку, который заметил капкан только после того, как в нём нашли детей.

Рейнар подошёл к столу, медленно, чтобы не пугать. Взял дощечку Лиора, прочёл. Чем дальше читал, тем темнее становилось его лицо.

— Варон произнёс, что дети принадлежат стае? — спросил он.

— Да.

— При свидетелях?

— Да.

— А ты отказала?

— Да.

Он поднял взгляд.

— Порог принял отказ.

Я не спрашивала. Утвердила.

Рейнар посмотрел на дверь под лестницей. На её железной пластине снова тускло светился полумесяц.

— Значит, дом признал тебя хозяйкой полностью.

— А вчера ты этого не знал?

Он молчал.

Понятно.

Что-то знал. Но не всё. Или думал, что знает достаточно.

— Уходи, — сказала я.

Он кивнул, но не сразу двинулся.

— Мира…

— Не сейчас.

— Я должен был…

— Не сейчас, — повторила я.

На этот раз он услышал.

У двери Рейнар остановился и обернулся. Его взгляд нашёл старшего мальчика. Тот всё ещё стоял перед малышом, худой, напряжённый, готовый броситься на альфу, хотя сил у него хватило бы разве что вцепиться зубами в рукав.

— Я вернусь только с разрешения хозяйки, — сказал Рейнар.

Старший молчал.

— И без Совета.

Тоже молчание.

Рейнар опустил взгляд первым.

Когда дверь закрылась за ним, я не сразу смогла вдохнуть спокойно.

Снаружи послышались голоса. Варон что-то говорил резко, Селеста — тише, но настойчиво. Рейнар ответил им так, что слов я не разобрала, но сила прошла даже через стены. Потом всё стихло. Сани скрипнули. Шаги удалились.

Только после этого девочка выбралась из люка и бросилась к малышу.

Он сидел за сундуком, прижимая к груди банку, и смотрел на дверь невидящими глазами. Звериная желтизна уже ушла, но лицо оставалось пустым и белым. Девочка села рядом, обняла его за плечи. Старший опустился возле них, как сломанная ветка, которая всё ещё пытается закрыть ростки от ветра.

Я подошла не сразу.

Сначала подняла с пола перевёрнутую чашку, поставила на стол. Потом убрала свиток с печатью альфы в ящик под стойкой. Не потому, что имела право. Просто не хотела, чтобы дети видели эту чёрную печать.

Ная тихо плакала у очага, но беззвучно, отвернувшись.

— Он ушёл, — сказала я детям.

Старший поднял глаза.

В них не было облегчения. Только новый вопрос.

Вернётся?

— Если вернётся, — сказала я, хотя он не произнёс ни слова, — я буду знать заранее. И вы тоже.

Малыш вдруг протянул руку. Не ко мне. К своей банке. Он открыл крышку, достал кусочек вчерашнего хлеба и положил его на пол перед собой. Потом ещё один. Перед девочкой. Перед старшим.

Четвёртый так и оставался внизу.

Малыш посмотрел на люк, подумал, взял самый большой кусок и пополз туда, не выпуская банку из второй руки.

Девочка пошла за ним.

Старший задержался.

Он стоял у сундука, потом вдруг подошёл к столу, взял уголь и написал на скатерти рядом с перечёркнутым главным домом одно слово.

Неровно. С ошибкой. Детской рукой.

“Не он”.

Я прочла и почувствовала, как внутри всё болезненно сдвинулось.

— Это ты про альфу? — спросила я.

Старший не кивнул и не покачал головой.

Он только стёр слово ладонью, будто испугался, что написал слишком много, и исчез в люке вслед за младшими.

Я осталась стоять над этой чёрной размазанной полосой на ткани.

Не он.

Значит, дети боялись Рейнара, но, возможно, не он был тем, кто приходил к ним в темноте.

И в тот же миг за дверью под лестницей, которую никто не трогал, тихо повернулся маленький медный ключ.

Глава 5. Новая избранница альфы

Маленький медный ключ повернулся за дверью под лестницей сам.

Не громко, не резко, но в тишине после ухода Рейнара этот звук показался мне ударом по стеклу. Ная вздрогнула у очага, старший мальчик уже исчез в люке, а я осталась стоять над размазанным угольным следом на скатерти и смотрела на дверь, за которой начинался узкий тёмный коридор.

Не он.

Детская рука стёрла эти слова слишком быстро, но я всё равно видела их перед собой. Неровные буквы будто проступили уже не на ткани, а где-то внутри меня. Не он. Значит, страх был не таким простым, как казался. Значит, имя альфы пугало волчат, но, возможно, за ним стояло другое лицо. Кто-то пользовался его властью. Кто-то приходил к ним в темноте. Кто-то оставил в их памяти такой след, что при виде Рейнара малыш сорвался в испуганный оборот, а девочка зажала уши так, будто ждала крика.

Ключ щёлкнул ещё раз.

Ная прошептала:

— Госпожа…

Я подняла руку, не оборачиваясь. Не потому, что знала, что делать, а потому что если сейчас Ная заговорит громче, дети снова уйдут глубже под дом. Там, внизу, уже шевелились. Половица едва заметно дрожала, но никто не вылезал.

Дверь под лестницей приоткрылась на палец.

Из щели вышел не сквозняк. Тёплый, сухой запах старого дерева, пепла, пыли