Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

[a 21, 3]

«Обернется ли материя <…> точкой на небе? Или же удовлетворится тысячей, десятком тысяч, сотней тысяч точек, которые прибавят бессмысленности ее жалкой области? Нет, ее призвание, ее закон – это бесконечность. Она не поддастся пустоте. Пространство не станет ее темницей». A. Blanqui. L’éternité par les astres. P. 54 [3083].

[a 21, 4]

В конце собрания, период ранней Третьей республики: «Луиза Мишель сообщила, что станут собирать пожертвования для жен и детей посаженных в тюрьмы товарищей. Мы от вас требуем не благотворительности, а солидарности, поскольку те, кто занимается благотворительностью, гордятся собой, испытывают удовлетворение; нас же никогда не удовлетворить». Daniel Halévy. Pays parisiens. P. 165 [3084].

[a 21, 5]

«Новая Немезида» Бартелеми (Париж, 1844) содержит в главе XVI («Рабочие») «сатиру», в которой с особой силой отражены требования рабочих. Бартелеми уже знаком с понятием «пролетарий».

[a 21, 6]

Баррикады: «В девять вечера, в преддверии прекрасной летней ночи, Париж – без фонарей, без лавочек, без газа, без карет – представлял собой исключительную в своем роде картину опустошенности. В полночь – с этими грудами камней, баррикадами, разбитыми стенами, множеством карет, валяющихся в грязи, пустыми бульварами, черными безлюдными улицами – Париж был ни на что не похож; Фивы и Геркуланум были не так пустынны: ни звука, ни шороха, ни тени, ни одного живого существа, если не считать застывшего рабочего, вооруженного ружьем и пистолетами, который охранял баррикаду. А кругом – кровь, пролитая накануне, и неопределенность завтрашнего дня». Barthélemy et Mery: L’insurrection. Poème. P. 52–53 [3085] (Примечания). → Античность Парижа →

[a 21а, 1]

Кто в это поверил бы? Будто, восстав против времени,

Новые Иосифы, устроившись возле каждой башни,

Стреляли в циферблаты, чтобы век остановить.

Примечание к этому фрагменту: «Это что-то исключительное в истории восстания; единственный акт вандализма, свершенный народом в отношении городских памятников. И как этот вандализм превосходно передавал состояние умов 28-го вечером: с какой яростью наблюдали они, как темнеет, а безмятежная стрелка часов ведет к ночи, как в самые обычные дни! Но самое необычное в этом эпизоде заключается в том, что его можно наблюдать приблизительно в одно и то же время в различных кварталах: это не была какая-то шальная идея, чей-то каприз – это было почти повсеместное чувство!» Ibid. P. 22, 52.

[a 21а, 2]

Во время Июльской революции, незадолго до введения триколора, черный флаг был флагом мятежников. Именно он покрывал женское (тело), вероятно, то самое, которое пронесли по Парижу при свете факелов. Ср.: Ibid. P. 51.

[a 21а, 3]

Поэзия железной дороги:

На уровне рельсов должен каждый пройти;

Повсюду, где вагон простор разрушает,

Нет больше великих и малых:

Ровная почва равняет сословия.

Barthélemy. Nouvelle Némésis XII. La Vapeur. P. 46 [3086].

[a 22, 1]

Начало предисловия Тиссо «О мании самоубийства и духе мятежа»: «Невозможно не поразиться этим двум моральным феноменам, явно выражающим одну болезнь, которая подтачивает сегодня своеобычным образом члены и само тело общества: мы имеем в виду Самоубийство и Мятеж. На дух не перенося никакого закона, не удовлетворяясь никаким положением, человек восстает как против человеческой природы, так и против человека, против самого себя и против общества… Человек нашего времени и француз, наверное, больше, чем кто бы то ни было, порвав с прошлым <…>, ужасаясь перед будущим, горизонты которого представляются ему в столь мрачном свете <…>, убивает себя, ежели он слаб <…>, не веря никоим образом ни в улучшение человеческого удела, ни в провидение, которое способно извлечь добро из зла». J. Tissot. De la manie du suicide et de l’esprit de révolte. P. V [3087]. В предисловии автор заявляет, что не знал книг Фрежье, Виллерма и Дегерода, когда писал свое произведение.

[a 22, 2]

В связи с «Мефис» Флоры Тристан [3088]: «Имя пролетария, которое в наши дни определяется весьма точным образом… в то время звучало мрачно и романтично. Пролетарий – это пария, каторжник, карбонарий, художник, обновленец, враг иезуитов. Из его встречи с прекрасной испанкой на свет явится боговдохновенная женщина, призванная искупить мир». Jean Cassou. Quarante-huit. P. 12 [3089].

[a 22, 3]

По случаю экзотических начинаний Консидерана и Кабе Бланки говорит об опыте «в углу рода человеческого». Ibid. P. 41.

[a 22, 4]

В период с 1850 по 1914 год уровень безработицы в Англии лишь однажды превысил 8 %. (В 1930 году она составляла 16 %.)

[a 22, 5]

«Типограф Бюржи в своей книге „Настоящее и будущее рабочих“ проповедует… своим товарищам целибат: картина пролетарского удела будет неполной, если не добавить в нее эти черты смирения и пораженчества». Ibid. P. 77.

[a 22а, 1]

Гизо в статье «О движении и сопротивлении в политике»: «Всякий человек, который, обладая умом выше среднего, не имеет собственности или собственного дела, то есть не может или не хочет отдать должное государству, должен рассматриваться как человек опасный с политической точки зрения». Ibid. P. 52.

[a 22а, 2]

Гизо в речи 1837 года в парламенте: «Перед лицом этого революционного настроя бедных классов у вас нет сегодня, безотносительно к силе закона, никакого другого средства, кроме этой могущественной, эффективной гарантии: работа, непрестанная насущность работы». Ibid. P. 152–153.

[a 22а, 3]

Бланки в письме Майяру: «Слава богу: в лагере „Пролетария“ есть много буржуа. Впрочем, именно они составляют его главную силу или, по меньшей мере, силу самую постоянную. Это они привносят в этот лагерь свою долю света, которым, к несчастью, народ пока не обладает. Именно Буржуа первыми подняли знамя Пролетария, именно они сформулировали первые эгалитарные доктрины, стали их распространять, отстаивать, возрождать после того, как они пали. Куда ни посмотри, именно буржуа ведут народ на битву против Буржуазии». Буквально в следующем пассаже рассматривается эксплуатация пролетариата буржуазией как своего рода ударных политических групп. Maurice Dommanget. Blanqui à Belle-Ile. P. 176–177 [3090].

[a 22а, 4]

«Нищете, этому страшному бедствию, которое без конца вас изводит, следует противопоставить целебное средство столь же страшное, и среди всех прочих средств, на которые может указать социальная наука, целибат представляется самым действенным». В дополнение – ссылка на Мальтуса: «…в наши дни безжалостный Маркус [вероятно, Мальтус], исследуя пагубные последствия безграничного роста населения <…>, осмелился предложить ограничить число детей в бедных семьях тремя и удушать лишних, вознаграждая матерей за столь жестокие, но неизбежные деяния… Вот последнее слово экономистов из Англии!» Jules Burgy. Présent et avenir des ouvriers. P. 30, 32–33 [3091].

[a 22а, 5]

Есть дьявольский котел, известный всей вселенной

Под кличкою Париж; в нем прозябает, пленный,

Дух пота и паров, как в каменном мешке;

Ведут булыжники гигантские к реке,

И, трижды стянутый водой землисто-гнойной,

Чудовищный вулкан, чей кратер беспокойный

Угрюмо курится, – утроба, чей удел —

Служить помойкою для жульнических дел,

Копить их и потом, внезапно извергая,

Мир грязью затоплять – от края и до края.

Auguste Barbier. Jambes et Poèmes. P. 65 (Котел) [3092].

[a 23, 1]

А племя парижан