Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

посредниками или перекупщиками, которые занимают место между художниками и публикой, между королем и народом… Этот нескончаемый лай… привносит… в умы такую недоверчивость, что… монархия и поэзия, две величественные вещи, становятся невозможны». Цит. по: A. Michiels. Histoire des idées littéraires en France au XIXe siècle. P. 445 [3126]. Такое отношение принесло Готье дружбу с Бальзаком.

[d 3, 1]

«В порывах своей ненависти [в отношении критиков] мсье Теофиль Готье отрицает всякий прогресс, даже в области литературы и искусства, подобно своему мэтру Виктору Гюго». Ibid. P. 444.

[d 3, 2]

«Пар убьет пушки. Лет через двести, а может, и много раньше, огромные армии, отправившиеся из Англии, Франции и Америки… вступят под предводительством своих генералов в старую Азию; на вооружении у них будут мотыги, лошади и локомотивы. Они будут сражаться, распевая, с этими невозделанными и неиспользуемыми землями… Возможно, именно так в будущем будет вестись война против всех непроизводительных народов, в силу следующей механической аксиомы, которая сохраняет истинность во всякой вещи: нигде не должно быть потерянных сил!». Maxime Du Camp. Les chants modernes. P. 20 (Предисловие) [3127].

[d 3, 3]

В предисловии к «Человеческой комедии» Бальзак занимает сторону Боссюэ и Бональда: «Я пишу в свете двух Истин: Религия, Мораль» [3128].

[d 3, 4]

Бальзак о прессе в предисловии к первому изданию романа «Великий человек из провинции в Париже»: «Читатели не знают, какие беды осаждают литературу в ее коммерческой трансформации… Раньше журналистика требовала определенного количества экземпляров… помимо оплаты статей, за которыми гонялся книготорговец, зачастую так и не увидев их в печати… Сегодня этот двойной налог возрос из-за умопомрачительных цен на рекламные объявления, которые стоят столько же, сколько производство книги… Из этого следует, что газеты губительны для существования современных писателей». Georges Batault. Le pontife de la démagogie. Victor Hugo. P. 229 [3129].

[d 3, 5]

Во время дебатов в парламенте 25 ноября 1848 года – июньские репрессии – Виктор Гюго голосовал против Кавеньяка [3130].

[d 3, 6]

«Приумножение числа читателей – то приумножение хлебов. В тот день, когда Христос нашел этот символ, ему явилось книгопечатание». Виктор Гюго. Вильям Шекспир. Цит. по: Batault. Le pontife de la démagogie. P. 142 [3131].

[d 3, 7]

Максим Либон комментирует в Ami du peuple завещание Виктора Гюго. Начало и конец заметки: «Виктор Гюго оставил 6 миллионов франков состояния, разделенных следующим образом: 700 тыс. франков – членам семьи. Два миллиона пятьсот тысяч франков – Жанне и Жоржу, внучке и внуку… А для революционеров, которые с 1830 года жертвовали собой вместе с ним в борьбе за Республику и которые пребывают еще в этом мире, пожизненная рента: двадцать су в день!». Цит. по: Victor Hugo devant l’opinion. P. 167–168 [3132].

[d 3a, 1]

В парламентских дебатах 25 ноября 1848 года Виктор Гюго проголосовал против подавления Кавеньяком Июньского восстания. Но 20 июня он произнес в Палате во время обсуждения национальных мастерских: «У Монархии были люди праздные, у Республики – бездельники».

[d 3a, 2]

Сеньориальные элементы по-прежнему присутствуют в образовании XIX века. Примечательна реплика Сен-Симона: «Я использовал свои деньги на приобретение наук; вкусная еда, хорошее вино, превеликая услужливость в отношении моих учителей, для которых у меня всегда был открыт кошелек, – всё это обеспечило мне те привилегии, которых я мог только пожелать». Цит. по: Maxime Leroy. La vie véritable du comte Henri de Saint-Simon. P. 210 [3133].

[d 3a, 3]

Что касается облика романтизма, то в первую очередь следует обратить внимание на цветную литографию в Кабинете эстампов (Sf 39 tome 2), в которой он представлен аллегорически.

[d 3a, 4]

Гравюра эпохи Реставрации, изображающая толпу перед магазином издательства. Объявление гласит, что вышел в свет «Альбом за 1816 год». Надпись на гравюре: «Всё, что ново, всегда прекрасно». Кабинет эстампов.

[d 3a, 5]

Литография. Бедный дьявол c печалью наблюдает за тем, как нарисованную им картину подписывает молодой господин. Надпись вверху: «Художник и любитель в XIX веке». Подпись внизу: «Она – моя. Поскольку я ее подписываю». Кабинет эстампов.

[d 3a, 6]

Литография, изображающая художника, шагающего с двумя длинными узкими досками, на каждой из которых нарисовано несколько гарниров и блюд из мяса. Надпись вверху: «Искусства и нищета». «Посвящается господам колбасникам». Подпись внизу: «Человек искусства в тисках своего ремесла». Кабинет эстампов.

[d 3a, 7]

Жако де Мирекур открывает предприятие «Александр Дюма и Ко. Фабрика романов», Париж, 1845 год.

[d 3 a, 8]

Дюма-отец. «В сентябре 1846 года министр Сальванди предложил ему отправиться в Алжир и написать книгу о колониях… Дюма, которого, по самым скромным подсчетам, читали пять миллионов французов, явно был в состоянии превратить в колонистов тысяч 50 или 60 из них… Сальванди предложил ему 10 000 франков на расходы по путешествию… Дюма запросил к тому же государственный пароход… Почему „Велос“, который должен был забрать освобожденных заключенных из Мелильи, отправился в Кадикс?.. Парламентарии… взялись за дело; и мсье де Кастелан затеял расследование об этой научной миссии, доверенной… производителю романов-фельетонов. Французский стяг склонился, защитив „этого господина“ от его тени; было потрачено 40 000 франков впустую; смехотворность ситуации была неимоверной!». Дело заканчивается в пользу Дюма: он вызывает на дуэль Кастелана, тот отклоняет вызов. J. Lucas-Dubreton. La vie d’Alexandre Dumas-père. P. 146 [3134].

[d 4, 1]

Александр Дюма в 1848 году. «Его прокламации… удивительны; в одной из них, адресованной парижским рабочим, он перечисляет свои „рабочие заслуги“, цифрами доказывает, что за двадцать лет он сочинил 400 романов и тридцать пять драм, что обеспечило средства к существованию 8 160 человек, включая корректоров, мастеров-типографов, механиков, билетерш и клакеров». Ibid. P. 167.

[d 4, 2]

«Богема 1840 года… мертва, мертвее не бывает. Но существовала ли она в действительности? Мне случалось слышать, что нет. – Как бы то ни было, во всём Париже на настоящий момент вам не найти ни одного образчика… Есть некоторые кварталы, и таких много, где Богема никогда не появлялась… Богемой кишат бульвары, от улицы Монмартр до улицы Мира… Как исключение: Латинский квартал, где раньше было место сбора Богемы… Откуда происходит Богема?.. Является ли она продуктом социальным или природным? <…> Кто в ответе за этот род людей – природа или общества? Без всяких колебаний отвечу: природа! Пока будут лентяи и честолюбцы, будет и Богема». Gabriel Guillemot. Le Bohème (Physionomies Parisiennes). P. 11, 18–19, 111–112 [3135]. То же самое касается и гризеток из той же коллекции.

[d 4, 3]

Было бы небесполезно проследить «тезисы» о богеме в историческом плане. Отношение Максима Дюшана, который считал успех доказательством отсутствия художественных достоинств, напрямую проистекает из фразы «Прекрасное присутствует лишь в забытом», которая появляется в книге на с. 90: L. Lurine. Treizieme arrondissement de Paris. P. 190 [3136].

[d 4, 4]

«Кружок разоренных»: «Там никаких знаменитостей: если кто-то из членов „Разоренных“ забывался и приобретал известность в политике, литературе или в искусствах, его безжалостно исключали». Paris-Bohème [Taxile Delord]. P. 12–13 [3137].

[d 4, 5]

Рисунки Виктора Гюго в доме на площади Вогезов, 6, где он жил с 1832 по 1848 год: «Дольмен, где со мной говорили уста тени». Стрельчатая арка. «Моя судьба» (огромная волна). «Парус бежит, скала остается» (мрачный скалистый прибрежный пейзаж; на переднем плане – парусник). Эго Гюго (аллегорическая монограмма). «Кружева и призрак». Парус с надписью «Изгнание», надгробный