Рейс Москва – Париж - Екатерина Робертовна Рождественская

– Нормально, мать моя, – с вызовом ответила Лидка, – как у женщины, родившейся в 1903 году! – И все, этим сняла другие вопросы, вернувшись к себе.

Роберт первым зашел в комнату к жене – та лежала на спине, с грустной мечтательностью глядя в потолок.

– Аленушка, ты как? Я тебе знаешь кого привел? Джану, внизу у лифта встретил… Можно?

Алена немного помолчала и выдавила из себя:

– Ну, не выгонять же… Хотя видеть никого не хочу, ты же знаешь.

Алена действительно не любила посетителей. Вон сколько названивала Желлочка Мопсина, чтобы прийти навестить, но все, включая Роберта, держали глухую оборону и отвечали одно и то же – врачи пока не рекомендуют. Хорошо хоть, что не явилась без звонка, с нее и такое могло статься, тем более что Алена стеснялась своей беспомощности, лежачести и того, что догадаются, что видеть ей никого не хочется. Но друзьям старалась радоваться, они все равно постоянно звонили в дверь – Ревзины пару раз уже были, Феликсы из Переделкино приезжали, Коббы с цветами да подарками, Ларошель как друг и как врач наведывался, в общем, нельзя сказать, что Алена совсем отгородилась от мира, понимала, что обидит друзей отказами. Джана смело заглянула в комнату. Кровать Алены стояла рядом с дверью, и все, кто входил, сразу видел ее жалобные глаза. Но Джана действовала решительно, разрешения не спрашивала, вошла и сразу встала над лежачей. Алена постаралась растянуть улыбку, но та никак не растягивалась.

– Джана, как я рада…

– Не ври, пожалуйста, – усмехнулась Джана. – Ну, рассказывай, что случилось.

– Упала неловко. В октябре еще. Перелом шейки бедра и локоть в клочья, – Алена продемонстрировала руку, замурованную в елиазаровскую конструкцию. – Болит сильно, там еще заражение случилось после операции, вскрывали, чистили, в общем, ничего хорошего.

– Ничего, мы все это поправим, – Джана склонилась над Аленой, выставила руку вперед, зашевелила пальцами, словно собиралась играть на пианино, а на самом деле что-то нащупав в воздухе, и стала вытягивать эти невидимые нити из тела. Руки ее летали над пациенткой, она то замедляла этот полет, то начинала так неистово махать, что их почти не было видно. Вторую руку подключала часто, особенно когда ей что-то не нравилось, что-то шло не так. В эти моменты лицо ее становилось еще более сосредоточенным, борозда меж бровей углублялась, а взгляд, казалось, проникал внутрь тела. Нога ее почти не заинтересовала, она пару минут попорхала над бедром и ушла выше, к руке, и ни на что больше не отвлекалась.

– Джан, а что ты чувствуешь, когда лечишь? – не удержавшись, спросила Катя. – Мне прям безумно любопытно, я ж мечтала стать врачом.

– А давай посмотрим, насколько ты восприимчива к обучению, – хитро взглянула Джана. – Иди сюда, встань рядом.

– Может, вы сейчас не будете ставить на мне эксперименты? – жалобно попросила Алена. – Мне и так хреново…

– Наоборот, дорогая моя, мы в четыре руки быстренько тебя поставим на ноги! – Джана подмигнула Кате: – Встань прямо передо мной, вот здесь.

Катя подошла к маминой кровати, Джана встала за ней почти вплотную и взяла Катину правую руку, накрыв ее своей ладонью. Жар прошел по всему телу, почти пронзил, словно прямо за спиной на полную мощь врубили обогреватель. Дыхание ее было чуть слышно, но воздух шевелил волосы около уха.

– Почувствуй мою ладонь, сосредоточься только на ней. Если надо, закрой глаза, – Джана давала указания тихо, почти шепотом, но голос ее проникал в самое нутро. Кате показалось, что у нее отключились почти все органы чувств, остались только слух и осязание, и больше ничего не связывало ее с миром. Внутри царило не испытанное доселе спокойствие, она вся растворилась в своих ощущениях, находясь при этом в некотором оцепенении.

Джана чуть наклонилась вперед, и Катя инстинктивно повторила ее движение. Руки их замерли над Алениным локтем.

– Вот сейчас, – тихо произнесла Джана. – Чувствуешь?

Катя промолчала, чтобы получше разобраться в ощущениях. Но да, она уже какое-то время чувствовала легкую пружинистость в кончиках пальцев, словно они были из металла и сильно намагниченные. Она пошевелила каждым пальцем по отдельности, но вот инстинктивно собрала их вместе, нацелив на мамин локоть. От Джаниной руки шло тепло, и этот горячий магнетизм давал новые необычные ощущения.

– Почувствуй связь, – дала задание Джана и встала теперь рядом. Пальцы ее почти касались Катиных, от них явственно чувствовалась энергия через какие-то невидимые нити, пусть и воображаемые, но да, это было похоже на толстые, чуть светящиеся нити. Это ощущение между их руками состояло из сильно спрессованного воздуха, который, казалось, можно было пощупать. Катя поняла – Джана похожа на паучиху, большую черную паучиху, которая сплетала из этих лучевых нитей странную иллюзорную паутину. Она поймала их и оттянула дальше от руки.

– В-о-о-о-т, получается, идет дело! – обрадовалась Джана. – Теперь, выходит, ты можешь! Смотри, как дальше. Если мы работаем в горизонтальной плоскости, то волны идут горизонтально, если в вертикальной, волны идут сверху вниз или снизу вверх. Когда я провожу рукой над телом, то пальцы испытывают разные ощущения, попробуй сама.

– Я от вас уже устала, – отозвалась Алена. – Идиотское ощущение, прям как на уроке анатомии. Когда вы наконец закончите?

– Мам, ну я же хочу как лучше! Буду сама тебя лечить, представляешь, какая красота! Не капризничай, пожалуйста! – строго сказала Катя.

Алена глубоко вздохнула.

– Хрен с вами, терплю дальше. Хоть какое-то развлечение.

– Ну так вот, – продолжила Джана, – то начинается покалывание, то тепло идет, то холод. Ну когда холод, это плохо, это рак.

– Господи, у меня рак? – встрепенулась Алена, дернувшись на подушке.

– Да при чем тут ты? Успокойся! Я дочку твою учу! Она ж должна разбираться, что и как! У тебя холода нет, сплошное тепло от локтя, до сих пор воспаление…

Катя в точности повторяла все движения Джаны – ее руки то выделывали странные па, то крутились около одной точки, словно попав в водоворот. Изредка Джана подальше оттаскивала невидимые паучьи нити и сильно встряхивала рукой, словно пытаясь их сбросить. Так и было:

– Не забывай сбрасывать, не накапливай в себе чужое, – сказала она, – потом трудно будет с этим справиться.

– А что сбрасывать? – попыталась уточнить Катя.

– Всякое говно, – хохотнула Джана, закружив руками пуще прежнего.

Катя очень увлеклась своими новыми ощущениями и лечением мамы. Она устраивала эти сеансы намного чаще, чем было нужно, и получала от этого ни с чем не сравнимое удовольствие, явственно ощущая в пальцах необычный магнетизм.

Подарок от Джаны

На