Рейс Москва – Париж - Екатерина Робертовна Рождественская

сыне пока эксперименты не ставила, боялась, а вдруг сделает что-то не так, маленький же совсем, неизвестно, как отреагирует, а с мамой все было более или менее понятно. Хотя и Лешку тоже хотелось подлечить, после коклюша он не очень-то быстро восстанавливался.

Лидка все равно слегка ворчала на Джану, не ей лично, конечно, а Алене или зятю, теперь еще начала подварчивать и на внучку.

– Делом надо заниматься, а не руками махать! Вот ответь мне, мать моя, какую смысловую нагрузку несет эта хер… – Лидка на секунду замолкла, но моментально продолжила: – бессмыслица? Ну, смешно же, что ты идешь на поводу у этих сказочников! Зачем надо было приводить в дом эту женщину с честными глазами? И ты, взрослая современная девушка, а туда же! Ладно бы я, дура старая, начала бы воздух месить или воду, как некоторые, заряжать! Но ты-то, ты! В эту дребедень даже Принц не верит! Да и Бонька от нее под стол прячется!

Это был уже аргумент. Бонька обычно ни от кого не прятался, Принц верил, как правило, во все, что было бесплатно, а Джана денег не брала. Уж с Крещенских точно. Или они с Лидкой сговорились, чтобы внутри семьи начать раскол против Джаны и отвадить знахарку от большого поэта и его родных.

Беспокойный еврейский ум Лидки постоянно замышлял мелкие заговоры против знаменитой целительницы, пусть и совсем не злые, но намекающие на то, что здесь ей не рады. Она всегда безумно за все волновалась, так уж родилась, и с этим бороться было бесполезно: за то, что Лиска на пять минут опаздывает из школы, за то, что Робочка не доел кашку, что на границе где-то там на Ближнем Востоке снова напряженная обстановка, а уж про бедных космонавтов в космосе и говорить нечего – сплошные нервы. А сейчас волнения, и нешуточные, начались из-за того, что в дом снова пришла Джана. Пару лет назад, когда она часто захаживала, то как-то раз привела к ним с собой своего шестнадцатилетнего племянника, и не просто так, а чтобы тот срочно женился на их младшей, на Лиске. Та еще несовершеннолетняя была, а Джана решила, что, видишь ли, пора влезать в семью! И привела так, тихой сапой, мол, мальчик учится у нее врачеванию, поэтому они вместе и пришли, даже заранее спросила, можно ли прийти с ним и будет ли дома Лизонька.

Алена, конечно, почуяла неладное, зная Джанину страсть к общению с известными людьми, да и вообще восточную традицию рано вступать в брак.

– Лизок, тебя сватать придут! – полушутя-полусерьезно сказала мама и вроде как улыбнулась, но брови насупила. Лизок присвистнула и разработала очень действенный план – ко времени прихода сватьи и жениха она просто-напросто заснула. Как в сказке Шарля Перро «Спящая красавица». Даже и веретено не понадобилось, просто заснула Принцесса могучим богатырским сном, и все. А из худосочного неловкого племянника Принц получился никудышный – потерся около двери, почесал в квадратном затылке, помычал что-то и пошел дальше со своей тетей руками махать, делая вид, что лечит.

Так что кто ее знает, вдруг Джана и в этот раз задумает хитрый план или как-то там по-особому наворожит, иголку где вколет или траву приворотную рассыплет? И хоть в тот, прошлый приход ничего ужасного не произошло, вдруг сейчас что-то пойдет не так, мало ли…

В открытую Лидка, конечно, гадостей про нее не говорила, но постоянно капала домашним на мозги, что, мол, в целом им должно быть стыдно за такие порочащие связи. Средние века в отдельно взятой современной московской квартире! Хорошо еще, что Джана к ним не на метле прилетает и не скребется посреди ночи в окошко! А могла бы и начать поить Аллусиньку или Лиску отварами из всяких кореньев, мухоморов и сушеных жаб. Мало ли, откуда у нее столько странных клиентов и подозрительных знакомств! Это, скорей всего, обычный ведьминский приворот, никакое не лечение! Принц же Лидке с удовольствием и преданностью поддакивал.

Алена Принца Мудилу любила еще с детства, а тот ее просто боготворил с тех самых пор, когда впервые был зван на ужин к Лидкиным родителям. Было это лет сто назад. Лидка тогда только-только развелась со своим единственным мужем, уехавшим в командировку на севера́ и оставшимся там на несколько месяцев под чьим-то теплым боком. Тот, ее первый, Борис, красавец-журналист, друг Максима Горького и директор Клуба писателей, прожил в Лидкиной семье не так чтоб очень долго, но умудрился сделать все, чтобы отбить ей любое желание еще раз когда-либо оформить отношения.

Сначала все складывалось прекрасно, даже сказочно. Но любовью их отношения назвать было нельзя, это была скорее страсть, а не любовь, страсть мощная, не совсем человеческая, случающаяся достаточно редко среди людей. Они не могли друг без друга дышать, ходили словно под одной тенью, пили литрами кровь, умирали от любви, воскресали, потрошили душу, окрыляли и уничтожали друг друга, страшно мучились. Лидка в какой-то момент не выдерживала и уезжала на гастроли, хотя спокойно могла не ехать. Борис пил и страдал, страдал и пил. Статьи свои подписывал не своим именем – Борис Киреевский, а Борис Болидов. Борис Болеет Лидой. Это действительно была болезнь.

Острое состояние плавно переросло в хронику, и лечение – водка – требовалось постоянно. Неудачное, конечно, было подобрано лекарство, но очень характерное и понятное для русского человека. Лида приезжала с гастролей, и начинался дикий приступ взаимного счастья. В один из таких приступов Лидка забеременела. И единственное, за что Бориса в семье терпели и не любили, нет – жалели, – за Аллусиньку, за чудесную девочку, радость всех и каждого. Через три года он уехал на севера́, на заработки и стал слать домой сущие копейки. Был он все еще красивый до изнеможения, в хорошей мужской силе и вдали от семьи приспал одинокую женщину, которую вскоре привез в Москву к жене с дочкой. Просто привез, и всё. Чувствовалось в этом что-то драматическое. Выгрузил чемодан, поставил под жадные взгляды соседей посреди двора незнакомую тетю и шагнул вниз в родной подвал. Несколько раз выходил на свободу в промозглый двор, яростно закуривал, глубоко втягивая, как спасительный воздух, дым, и снова понуро и неотвратимо спускался по ступенькам. Все соседи замерли у своих окон. Ну всё, подумали, пипец котеночку. Сюжет разгорался нешуточный, любой классик позавидовал бы такому повороту! А для двора это тем более было настоящим происшествием! Сразу выгонит Лидка Бориса или сначала выслушает? Убьет его Лидкин отец или только