Путь к бессмертию. Том 1 - Shin Stark

побеждает только тот, у кого ступень выше, был бы не миром, а плохим бухгалтерским отчётом. А если есть исключения, значит, есть пространство для тех, кто не родился любимчиком небес.

После высокого уровня Заложения Основы следовало новое узкое место. Преодолев его, культиватор переходил к Формированию Ядра.

О этой стадии трактат говорил уже заметно уважительнее.

Практики Формирования Ядра становились старейшинами, главами сект, правителями областей и существами, с мнением которых спорили только те, кто либо очень силён, либо очень глуп. Эта стадия тоже делилась на начальный, средний и высокий уровни.

Формулировка о силе таких людей заставила меня остановиться.

Культиватор Формирования Ядра, если захочет, способен захватить целую смертную страну.

Один человек.

Прийти — и забрать всё.

После летающих мечей, кровавых озёр и духовных кур мне уже казалось, что удивить меня трудно. Но некоторые вещи всё равно слишком велики, чтобы мозг сразу принял их спокойно.

Трактат, правда, тут же добавлял важное правило: бессмертным не позволено без нужды вмешивать смертных в свои дела. Если практик Формирования Ядра решит поиграть в императора, другие культиваторы того же уровня быстро объяснят ему, где заканчивается личная воля и начинается чужое терпение.

Логично. Бессмертных могут ограничить только другие бессмертные. Иначе весь мир очень быстро превратился бы в одну огромную мясорубку.

Дальше упоминалась ещё одна стадия — Зарождение Души.

И всё.

Без подробностей, без схемы уровней, без описания силы. Только само название и короткая фраза, что эта ступень стоит выше Формирования Ядра.

Остальное, как я понял позже, приходилось собирать по слухам. Торговцы в секте оказались разговорчивыми, особенно если дать понять, что ты не собираешься покупать, но готов слушать долго и внимательно. Из их болтовни я вынес одно: людей на стадии Зарождения Души на всём континенте было очень мало. В секте Облачного Меча, если верить слухам, такой человек был всего один. И даже это никто не утверждал открыто.

Я усмехнулся.

Чем выше ступень, тем меньше фактов и больше шёпота. Власть всегда любит туман.

Я снова вернулся глазами к разделу о Корне Духа.

С одной стороны, сродство с пятью стихиями — почти проклятие. С другой — возможность, которую нельзя просто отбросить. Если мой Корень Духа связан со всеми стихиями, значит, я не заперт в одном направлении.

Например, алхимия требовала сродства с Огнём. Без него можно было сколько угодно мечтать о пилюлях, но котёл от этого слушаться не начинал. Управление марионетками, если верить трактату, было связано с Землей. Формации лучше давались тем, кто был близок к Воде. А Ветер считался сильнейшей стихией для техник меча.

Теоретически мне было доступно многое.

Практически за это придётся расплачиваться на каждом серьёзном пороге.

Я даже представил какого-нибудь небесного старика, который торжественно протягивает мне этот дар и говорит: «Вот тебе все стихии, мальчик. Пользуйся. Только потом не жалуйся, если твой путь будет похож на попытку залезть на отвесную скалу с мокрыми руками».

Очень щедро.

Но злиться бессмысленно. У меня уже есть то, что есть. Вопрос только в том, как этим пользоваться.

Ещё одна мысль пришла почти сразу.

Похоже, мои мучения с первым шагом были не только следствием того, что я медленный, неопытный и неудачливый. Переход от смертного тела к первому уровню Концентрации Ци сам по себе был маленьким узким местом. Не настоящим, не таким огромным, как перед Заложением Основы, но всё же порогом.

А значит, дальше до четырнадцатого уровня может быть легче.

Не легко. Просто не так безнадёжно.

Я откинулся спиной к стене и несколько минут переваривал прочитанное.

Мир бессмертных оказался намного шире, чем я думал. Культивация не сводилась к тому, чтобы сидеть в позе лотоса, красиво дышать и иногда бить людей по лицу духовной энергией. В трактате мельком упоминались другие пути: алхимия, артефакторика, создание печатей, построение формаций, контракты с духовными зверями, управление марионетками, талисманы, лечение.

Я пробежал взглядом по списку и невольно хмыкнул.

Многие культиваторы, как следовало из текста, сосредотачивались только на боевых техниках. Другие выбирали дополнительный путь. У каждого направления были свои преимущества и своя цена. Алхимик мог озолотиться на пилюлях, но без знаний рисковал взорвать себе лицо. Артефактор создавал сокровища, но зависел от материалов и чертежей. Тот, кто заключал контракт со зверем, получал союзника, если, конечно, зверь однажды не решал, что хозяин выглядит вкуснее врага.

Всё это было заманчиво.

Слишком заманчиво для человека, у которого пока не хватало ни знаний, ни денег, ни нормального наставника.

Я аккуратно свернул трактат и положил рядом. Потом посмотрел на дощечку — технику Стрела Душ.

Руки потянулись к нему сами, но я остановился.

Не сейчас.

Сначала нужно научиться нормально управлять Ци. Иначе я с тем же успехом мог съесть свиток и надеяться, что знания впитаются через желудок.

Я сел в позу лотоса, выровнял спину, положил ладони на колени и закрыл глаза.

Разница между прошлым и нынешним состоянием стала очевидной сразу.

До прорыва медитация ощущалась как попытка найти дверь в полной темноте. Ты сидишь, дышишь, вслушиваешься в тело, в воздух, в тишину, и половину времени не понимаешь, чувствуешь ли что-то настоящее или мозг просто рисует красивые галлюцинации от скуки.

Теперь мир не исчез за закрытыми веками. Он стал ближе.

Я не видел Ци глазами и не превратился в великого мудреца за одну ночь, но её присутствие чувствовалось почти сразу. Тонкое, ровное, разлитое в воздухе, как влага перед дождём.

Я сделал вдох.

Вместе с воздухом в грудь вошло лёгкое прохладное ошущение. Оно скользнуло ниже, коснулось меридианов и опустилось к даньтяню.

Ещё вдох.

Ещё.

Внизу живота отозвался устойчивый внутренний узел. Раньше я искал его целую неделю. Теперь он ощущался почти как второй пульс.

Я направил внимание туда, и Ци начала собираться.

Без прежней паники. Без страха, что поток сейчас исчезнет, сорвётся, распадётся, и я снова останусь ни с чем. Теперь это было не похоже на охоту за тенью. Это было похоже на работу.

После прорыва меридианы ещё слабы и непривычны к Ци. Их нужно постепенно насыщать, очищать и укреплять.

Я сидел неподвижно и слушал себя.

За стеной шумела речка. В дереве хижины тихо потрескивали сухие волокна. Где-то далеко кричала птица. Всё это больше не мешало. Звуки уходили на задний план, а впереди оставалось только движение Ци.

Я просидел так долго. Сколько именно — не знаю. В медитации время вело себя странно: то растягивалось, то исчезало совсем.

Когда я открыл глаза, за окном уже стемнело. Судя